|
Он прижал ладони к ее твердому животу. Она вздохнула, когда он погладил растянутую и чувствительную кожу, в тот момент ей ничего больше не хотелось, только удовлетворенно прижаться к нему. Потом его рука проникла под разведенные бедра и по-другому прикоснулась к ней, к нежному бугорку у самого источника страсти. Она глубоко вдохнула, задыхаясь, испытывая жгучее наслаждение. Ладонь плотно прижалась к ее телу. Восхитительно чувствительная к его прикосновению, Мэгги двигалась, усиливая наслаждение. Наклонилась вперед, его палец нащупал источник желания и проник внутрь. Она закрыла глаза и отдалась сладостным ощущениям. Волосы Мэгги рассыпались по плечам. Лицо окутала золотистая завеса. Он чувствовал ее жар на коже, она двигалась, содрогалась. Короткими всхлипами она втягивала в себя ночной воздух. Затем внезапно приподнялась, оттолкнула его руку, когда он попытался ее удержать.
— Мне хочется большего, — хрипло прошептала она. Ее руки снова потянулись к его джинсам, на этот раз забираясь под ткань. — Нет, — сказал Коннор. Она не отреагировала на его слова, выпуская на свободу его восставшую плоть. — Мэгги. — Позволь мне. — Она уже раньше прикасалась к его источнику наслаждения, держала в руках, поглаживала. Коннор, изнемогая от страсти, издавал призывные стоны. И Мэгги поняла. — Войди в меня, — сказала она. — Как раньше. Коннор не мог более сопротивляться этому сладкому зову, в котором была раскрепощенная невинность и жаждущая женственность. Его руки приподняли ее бедра, и она медленно направила его фаллос в себя, оттягивая полное проникновение, пока он резким толчком не заставил ее принять его в себя до конца. Мэгги вскрикнула коротким, слабым криком, который Коннор не мог спутать и принять за выражение боли. Его руки переместились на ее нежные груди, лаская их. Мэгги смотрела на его ладони, скользящие по ее коже, и ей хотелось, чтобы луна ярче светила им в эту ночь любви. Зрелище движущихся теней от веток деревьев и слегка царапающие прикосновения его огрубевших пальцев окатывали ее все новыми волнами жара. Мэгги почувствовала, как возносится к вершине наслаждения. Руки Коннора снова скользнули под ее бедра, и по мере приближения минуты блаженства его пальцы впивались в ее кожу. Она нагнулась вперед, дыхание ее вырывалось короткими толчками. Он вел ее за собой, следил, управлял нарастанием и интенсивностью страсти, пока не достиг пика наслаждения и не оросил ее лоно своим чудесным нектаром. Мэгги, потрясенная, содрогаясь от радости, вцепилась в него, произнесла его имя на прерывистом вздохе и затем рухнула на Коннора. Он перевернул ее так, чтобы они удобно вытянулись на ложе из хвойных игл, ее ягодицы поместились в ложбине его бедер. Коннор поцеловал ее в шею. Мэгги стала стягивать края распахнутого лифчика, пытаясь прикрыть грудь. — Нет, — возразил он. — Оставь так. — Его рука охватила ее грудь снизу. — Но мне надо вернуться в хижину, — запротестовала она без особого убеждения. И добавила беспомощно: — Чай для Дансера. — Еще есть время, — ответил он. — Мы и так задержались. Он поймет. — Он догадается? — спросила она. Коннор улыбнулся. Их одежда была разбросана вокруг, а то, что на них оставалось, было в полном беспорядке. Губы Мэгги распухли от поцелуев, в волосах застряли сосновые иглы, и он все еще ощущал жар ее разгоряченного тела. — Думаю, догадается, — ответил он, — Ты жалеешь? — Не то чтобы жалею, — сказала Мэгги. — Мне немного неловко. — Теперь, когда пелена желания постепенно спадала, Мэгги могла признаться себе, что у ее смущения глубокие корни. |
