— Почему? — спросил он.

Движения Мэгги стали медленными.

— Я не знала тебя, — ответила она. — И не знала, что ты можешь сделать. Ты ведь мог жениться на мне по совершенно невероятным соображениям.

Слегка повернув голову, Коннор скептически взглянул на Мэгги:

— А ты считаешь, мы поженились по правильным соображениям?

Она легонько постучала по его спине щеткой, достаточно сильно, чтобы дать понять, что она думает по поводу его замечания.

— Ты понимаешь, что я хочу сказать, — ответила она. — Тогда брак был бы заключен из-за ребенка и не было бы соглашения его расторгнуть. — Она не упомянула о том, что он так и не прислал ей документы на развод.

А он не упомянул о том, что она не подписала тех бумаг, которые он ей послал.

Мэгги снова принялась тереть ему спину.

— Ты был прав, когда назвал меня эгоистичной, — сказала она. — Я не хотела, чтобы кто-то помешал мне стать врачом. В том числе и моя семья, и ребенок, и особенно — ты.

— А сейчас?

Она ответила не сразу:

— А сейчас я здесь. И все еще не знаю, что это значит.

Коннор протянул руку за спину и забрал у нее щетку. Повернулся в тесной бадье, чтобы лучше видеть ее.

— А что тебе хочется, чтобы это значило? Прояви хоть немного мужества, сказала себе Мэгги.

Скажи ему, что думаешь о том, что тебе может захотеться стать его женой, что внутри у тебя все трепещет от возможности любить его. Мэгги опустила глаза и пожала плечами, обзывая себя трусихой.

Коннор не нарушал затянувшегося молчания. Наконец сказал:

— Все в порядке, Мэгги. Я тоже не знаю, что это должно означать.

Не смея взглянуть на него, Мэгги кивнула. Коннор дотронулся до ее руки, лежащей на краю бадьи.

— Иди спать, — сказал он. — Я приду через несколько минут.

Мэгги неуклюже поднялась на ноги. Уронила мыло в воду.

— Спасибо за ванну, — произнес он, когда она уже повернулась к выходу.

— Я подумала, что у тебя могут быть боли после падения с коня.

— Ты угадала. Мэгги поколебалась.

— Я приготовила мазь. — Она указала на коричневую бутылочку на столе. — Дала немного Баку и Патрику и тебе оставила достаточно. Будет лучше, если ты намажешься, пока еще не остыл после ванны.

— Спасибо. Так и сделаю. — Он смотрел ей вслед, потом снова погрузился в бадью, вытянувшись, насколько смог. В какое-то мгновение ему показалось, что Мэгги была готова предложить самой намазать его. Коннор закрыл глаза, улыбаясь. Об этом стоило подумать.

Оказавшись в спальне, Мэгги быстро переоделась в ночную сорочку, прикрутила фитиль керосиновой лампы так, что остался только слабый огонек, затем забралась в постель и натянула плед до самого подбородка.

— Я знаю, что ты не спишь, — произнес Коннор, входя в комнату. Он нес мазь, вокруг его талии было обернуто полотенце. Другое было свернуто и переброшено через шею, чтобы впитывать воду, капающую с волос. Когда Мэгги не открыла глаза, он уже тише подошел к кровати. Она не шевельнулась.

— Мэгги? — тихо позвал он. Ответа не последовало. — Будь я проклят. Она и правда уснула.

С печальной улыбкой Коннор сел на край кровати и откупорил бутылочку с мазью. Ожидая сильного запаха, который заставит его вздрогнуть, он был приятно удивлен лекарством Мэгги. Коннор втер его в руки и плечи, затем в ноги. Лекарство приятно обжигало кожу. Втер немного в шею сзади, не спеша, все еще надеясь, что Мэгги проснется и предложит свою помощь. Трудно было отказаться от этой мысли, думая о ее прикосновениях к его обнаженному телу.