— Тебе и так тоже нравится. — Он дотронулся до ее соска ногтем.

— Да. — По всему телу от кончиков пальцев до макушки прокатилась волна наслаждения. — Сдвинь руку пониже, и увидишь, как сильно мне нравится.

— В тебе нет ни капли скромности, верно? — Он усмехнулся, и эта ухмылка получилась очень чувственной. — Терпение, Лидия. — Он нагнулся над ней, оперся рукой на матрац и ухватил ее сосок губами.

Она непроизвольно вскрикнула. От его языка, ласкавшего сосок, в венах словно разгорелся огонь.

Он поднял голову и заглянул ей в глаза. На его лице отражался первобытный триумф мужчины, который смог доставить наслаждение женщине.

— С тобой любой зеленый юнец будет считать себя героем-любовником, — сказал он. — Неудивительно, что твой покровитель хотел содрать триста фунтов за тебя.

Триста фунтов. Нелепость. Лучше бы он не соглашался. Она скажет ему об этом позже.

— Не останавливайся. — Сейчас это было важнее. — Пожалуйста. — Теперь он не обвинит ее в том, что она командует.

Он хмыкнул, как будто прочитал ее мысли, и поцеловал в губы.

Мужчинам всегда нравилась ее грудь. Больше, чем лицо. И она знала, на что способны руки и рот, до каких вершин наслаждения можно довести поглаживанием, щипками и укусами, а также то, какие удивительные вещи можно творить языком. И вот сейчас оказалось, что Уилл Блэкшир все это умеет. Ему с неподражаемым мастерством удается воспламенить ее всю, каждую клеточку ее тела. Она извивалась, как выброшенный на сушу угорь, и стонала под его ласками. Если он продолжит в том же духе, все закончится прежде, чем он войдет в нее.

— Хватит. — Ведь это прозвучало не как приказ, да? — Хватит. — Нет, это прозвучало как мольба о пощаде.

Он поднял голову. У нее все кружилось перед глазами.

— Для меня не хватит. Раздвинь ноги. — Хотя она подчинилась, он все равно встал над ней и поставил одно колено между ее ног.

Он высился над ней, обнаженный, возбужденный. Его глаза блестели. Он просунул другое колено между ее ног.

Однако вместо того чтобы лечь на нее, он сел на пятки и откинулся назад. Она поняла, что сейчас произойдет и, упершись руками в матрац, не стала ждать, когда он подсунет под нее руки, и сама подняла ему навстречу бедра.

Он крепко обхватил их, наклонился и принялся языком ласкать ее лоно. Ее будто ослепило яркой вспышкой. Его язык творил восхитительные чудеса, и ее бедра отзывались на каждое его движение. Она непроизвольно зажала ладонью рот, чтобы заглушить крики, которые могли разбудить людей в соседних комнатах.

Теперь она полностью принадлежала ему. Каждый нерв, каждая клеточка ее тела воспевали его, и только его.

Продолжая поддерживать ее, он опустил ее бедра на матрац и замер так, со склоненной головой, как язычник — перед идолом. Он не произнес ни слова. Он не поднял взгляд. Он стоял в молитвенной позе одно долгое мгновение, потом вдруг вскинул голову, и она увидела на его лице улыбку, полную безмятежного удовлетворения, как если бы он увидел откровение между ее ног.

— Иди сюда. — Она протянула к нему обе руки. — Если хочешь.

Он выдернул руки из-под нее и развел их в стороны, выпрямившись. Затем, вместо того чтобы лечь на нее, он опустился рядом с ней и, внимательно вглядываясь в ее лицо, погладил ее по голове.

— Это был замечательный план. — Она повернулась на бок, к нему. — Он мне очень понравился.

— Между прочим, это не конец. — Он провел пальцем по ее щеке.