Он ждал, когда она увидит его, когда обратит внимание на выдвинутый ящик. У него никак не получалось сформулировать вопрос, но в этом, кажется, и не было надобности. Женщина, не обладающая и десятой долей ее ума, решила бы что он переживает из-за потерянной пары носков.

— Это я взяла деньги. — Черт побери, она даже не оробела! — Я заехала к миссис Толбот. Я сказала ей, что мистер Толбот оставил на твое попечение свои инвестиции и что сейчас они начали давать доход.

— Сколько ты ей отдала? — Ему показалось, что воздух слишком тонкий, чтобы им можно было дышать.

— Две тысячи семьсот фунтов.

Он вскочил, дурные предчувствия последних часов переросли в панику.

— Но ты отдала все, Лидия. — В два шага он приблизился к комоду и резко задвинул ящик. — Это были все мои деньги.

— Не все. — Сейчас она смутилась, потому что поняла, что ответ неуместный, однако дать другой она была так же не в силах, как часы — промолчать, когда стрелки указывают на полный час. — У тебя, кроме этого, было еще шестьдесят два фунта, три шиллинга и шесть пенсов. — Она вытянула перед собой ридикюль как бы в доказательство своих слов. — Они остались у тебя. — Подтверждением было тихое звяканье монет.

Он оперся руками о комод и понурил голову.

— На эти деньги я мог бы обеспечить тебе безопасное будущее. — Он ощутил во рту знакомую горечь благих намерений, затоптанных обстоятельствами. — Я поехал бы на дуэль со спокойной душой, зная, что я не оставил тебя в нищете и лишениях.

— Знаю. Этого-то я и боялась. — Не проявляя ни малейших признаков раскаяния, она подошла к нему и накрыла его руку своей. — Ты дал клятву позаботиться о миссис Толбот, когда еще не был знаком со мной. У нее есть преимущественное требование.

— У нее есть крыша над головой. У нее есть родственники, пусть и далекие от идеала. Если я мог обеспечить средствами одну из вас… — Он замолчал. Он ненавидел себя за то, что позволил себе подумывать о том, чтобы отказаться от выполнения обещания, данного Толботу.

— Вот видишь? — Она просунула свои пальцы между его. — Тебе даже неприятно высказывать эту мысль вслух. Ты знаешь, что это было бы недостойно тебя.

— Ты слишком много внимания уделяешь тому, что, по-твоему, достойно меня. — Он отвернулся от нее. Да, он ненавидит себя. Но эта ненависть — та цена, которую он с радостью заплатил бы за ее безопасность. — Я начинаю думать, что благородство — это просто другой вид тщеславия, и удовлетворенное благородство будет слабым утешением, если…

— Нет. — Это короткое слово прозвучало так же властно, как раскат грома. — Благородство — это лучшая часть тебя, Уилл Блэкшир. Мне нелегко делать подобные заявления. Мало у какой женщины повернулся бы язык сказать такое, после того как она видела тебя обнаженным.

Ему захотелось расхохотаться, что-нибудь разбить, выбежать из комнаты, забросить эту женщину на плечо и швырнуть ее на постель. Но вместо этого он вытащил руку из-под ее руки и обнял ее за талию. Она сразу прижалась головой к его плечу.

— Ты навестила миссис Толбот, — сказал он.

— Она никогда не думала о том, чтобы выйти за тебя. Если бы ты сделал ей предложение, она отказала бы тебе, даже несмотря на то, что тогда ей пришлось бы остаться с родственниками. — Она заглянула ему в глаза. Она так обрадовалась, когда поняла, что отныне ей можно ни от кого не зависеть. Она была так благодарна. Жаль, что ты всего этого не видел.

Эта весть все же принесла утешение, а также его успокоила ее близость и сознание, что она рассказывает ему о своем решении до конца прояснить этот вопрос, потому что хочет избавить его от угрызений совести и самобичевания.