— С того времени вы заработали себе имя и считаетесь одним из лучших портретистов Лондона, не так ли?

Он сам уже все знал, но Виола решила не указывать ему на это.

— Да, но есть несколько других, которые тоже весьма хороши.

Герцог снова посмотрел ей в глаза и сказал:

— Сколько вы берете за каждый портрет?

— Когда как, — честно ответила Виола. — Общая сумма складывается из многих составляющих, и каждый случай индивидуален. Бывают простые, бывают сложные.

Герцог какое-то время молча смотрел на нее, потом спросил:

— И в чем именно состоит различие между этими… случаями?

— Ну, — выдохнула Виола, — основой для расчета, как правило, служит время, которое мне нужно потратить. Хотя я также учитываю, сколько сеансов позирования может понадобиться, ребенка я рисую или взрослого, сколько человек на портрете, размеры полотна, стоимость материалов, затраты на проезд и финансовое положение заказчика.

Герцог повел бровью.

— Финансовое положение заказчика?

Не стоило ей об этом говорить. Немного помявшись, она уклончиво ответила:

— Я стараюсь идти на уступки. К одним судьба благосклоннее, чем к другим, аристократов, как вы сами понимаете, это тоже касается.

— Понимаю, — с готовностью согласился герцог, понижая голос почти до шепота. — И каким образом менее удачливые джентльмены оплачивают ваш… уступчивый талант, леди Чешир?

Заслышав этот провокационный вопрос, Виола чуть больше округлила глаза. Жаркий румянец стал заливать ее, подниматься по шее к щекам, но она не отступила, не отвела глаз и не съежилась от смущения, ведь в тусклом свете герцог, вероятно, не видел, как она покраснела.

Слегка приподняв подбородок, она парировала:

— Иногда их жены пекут мне пироги, ваша светлость.

Губы Яна очень медленно изогнулись в улыбке.

— Вы работаете за пироги, сударыня?

При виде его красивого лица, осветившегося искренним весельем, у Виолы чуть не остановилось сердце.

— Вишневый мой любимый.

— Неужели?

— Но черничный и яблочный мне тоже нравятся, — озорно добавила она. — Иногда, если портрет очень большой и требует много времени, я беру в уплату долга по одному пирогу с каждой из трех начинок.

Герцог чуть не рассмеялся. Виола видела, как он борется с собой, в который раз скользя взглядом по ее лицу, отмечая каждую черточку, от завитков в волосах, крошечных жемчужных сережек на мочках ушей и до губ, которые она облизала от внезапного волнения.

Ян опять полностью повернулся к ней и шагнул вперед, оказавшись так близко, что его голени коснулись ее платья; улыбка сползла с его лица.

— Видимо, муж оставил вам достаточно средств, если вы можете работать за пироги, — сказал он, ни взглядом, ни жестом не выдавая эмоций.

Тревога охватила Виолу с новой силой. Герцог был так близко, что его можно было коснуться, услышать запах его изысканного одеколона, угадать скрытое значение в темных глубинах его глаз.

Виола сглотнула, пытаясь сохранять спокойствие.

— Простите, ваша светлость, но я… я не понимаю, какое отношение мои вкусы и средства моего покойного мужа имеют к…

— Нам? — шепотом закончил за нее герцог.

Виола не собиралась этого говорить, и слова Яна ее ошеломили. Он окончательно ее заворожил.

Герцог лукаво улыбнулся.

— Если я закажу у вас портрет, леди Чешир, мне нужно больше узнать о вас и о том, насколько уступчивой вы можете быть.