Тадао и дедушка спустились по пологому склону, занесенному снегом. Следов человеческих ног нигде не было.

— В лесу никого нет, — сказал Тадао, когда дедушка снова завязывал ему тесемки на снегоступах.

— Сюда никто не ходит.

— А тот, с ружьем?

— Он сюда не придет.

— Он зайцев из ружья стреляет, да?

— И лисиц.

— Хорошо, когда ружье есть.

— Не нужно мне оно.

Дедушка стал завязывать свои снегоступы.

— Почему не нужно?

— А не нужно, и все.

— Да-а?

— Ну пошли.

— Ага. Дай проволоку понести.

Тадао взял связку проволоки и сунул ее под мышку.

Оставляя две пары следов от снегоступов — большие и маленькие, — они, широко расставляя ноги, вошли в лес.

Солнечные лучи не проникали сквозь переплетение густых ветвей, но от снега в лесу все равно было светло. Повсюду лежали осыпавшиеся красные ягоды нандины.

Высоко на дереве засвистел свиристель. Тадао, разинув рот, поднял голову кверху. Красный хвост свиристеля метался среди ветвей. Ветви качались, с них сыпалась снежная пыль.

— Свиристель, да? — Тадао вспомнил и с удовольствием произнес название птицы.

— Ага.

Дедушка продолжал идти вперед.

— Они только зимой бывают, да, дедушка?

— Да.

— А что они делают летом?

— Улетают далеко-далеко.

— Куда далеко?

— На север.

Дедушка свернул с тропинки и медленно пошел среди мелкого бамбука, внимательно глядя под ноги. На снегу было множество заячьих следов.

— Еще больше, чем тогда, — сказал Тадао, понизив голос.

— Ага, — ответил дедушка и, свернув с заячьей тропы, пошел в другую сторону.

— Можно же и здесь, — сказал Тадао.

— Здесь потом. Сначала надо силки проверить.

— Ах да! Вдруг их снегом занесло, да?

— Может, и занесло.

— А места помнишь?

— Да уж не забыл, — ответил дедушка.

Тадао запихнул связку холодной проволоки в карман пальто и стал придерживать ее сверху рукой.

— Не здесь?

— Немножко дальше.

— А, здесь норы, — сказал Тадао.

— Помнишь?

— Ага. Интересно, попались или нет?

— Я четыре поставил. Хоть один-то уж попался.

— Наверно, попался.

Тадао догнал дедушку и пошел с ним рядом. Они спустились на дно высохшего ручья и прошли по нему немного. В зарослях прибрежного бамбука, в глинистой почве виднелись норы. Тадао взбежал на берег.

Заячью тропу, которую он видел здесь в прошлый раз, засыпало снегом. Тадао встал на колени и заглянул в нору. Ржавая проволока была натянута.

— Дедушка! — закричал Тадао. — Есть, есть! Иди скорей!

Дедушка засмеялся и пошел быстрее.

— Скорее! — торопил его Тадао.

Дедушка отодвинул внука в сторону, сунул руку в нору, ухватил зайца и положил его на снег. Заяц был мертв, он весь уже закоченел. Железный пруг впился ему прямо в шею. Когда Тадао стал его выдергивать, с шеи слез белый пух и обнажилась розовая кожа.

— Он давно попался? — спросил Тадао.

— Давно.

Дедушка перевернул зайца.

— Пух лезет.

— Да, этот мех уже ни на что не годен, — сказал дедушка.

— На мясо пойдет, да?

— На мясо.

Дедушка достал веревочную сумку, взял зайца за задние ноги и засунул туда.

В остальные три силка никто не попался. Дедушка установил их снова, натянув проволоку топорищем.