Набрав воздуха, Толька сильно дунул: ф-ф-фу! Просто так, ни во что не целясь. И чуть не проглотил оставшиеся во рту ягодки после того, как увидел результаты своей «стрельбы». Уж очень они удивительными оказались!

Силы-то у него прибыло неимоверно и, как оказалось, не только в мышцах рук, которыми он Вепря над головой поднимал и Великана за рога из болота вытаскивал, но и в легких. Конечно, манометра у Тольки при себе не было, и он не мог уточнить величину давления в атмосферах, которую сумел развить во время своего «выстрела», но что она была намного больше, чем у обычной пневматической винтовки, — это точно.

Ягодки бузины, конечно, были намного мягче свинцовых пулек или стальных шариков, какими стреляют из пневматического оружия, но того, что они наделали на своем пути, пожалуй, не смогла бы натворить даже очередь из настоящего боевого пулемета.

Здоровенные ветки и целые молодые деревца толщиной в два-три пальца как ножом срезало. Узкая полоса, по которой прошелся маленький ураган, созданный Толькой, слегка расширяясь, уходила вниз по склону аж до самого болота. Там, куда угодили бузиновые шарики, от деревьев были отколоты щепки.

Вот это да! Лаптев понял, что трубочка для стрельбы бузиной, из которой в нормальных условиях даже мышь не застрелишь, превратилась в грозное оружие. Правда, как она будет действовать на карликов, духов и прочих местных обитателей, еще предстояло проверить.

Сразу после этого Толька наконец-то вспомнил, что времени у него не вагон. Солнце уже заметно клонилось к западу. До заката, конечно, оставалось еще часов пять-шесть, но сколько времени понадобится на то, чтоб победить духов и найти меч, Лаптев мог только догадываться. А встречаться в темноте с многочисленными дварфами ему что-то не очень хотелось. Череп сэра Парамора Заовражного, торчавший на обломке копья, и прочие бренные останки рыцарей, разбросанные по окрестностям, давали понять, что карлики навряд ли окажутся такими же симпатичными, как Говорящий Вепрь или Быкоподобный Великан.

Бузиновые кусты с виду ничем не отличались от обычных, поэтому сказать, что они магические, можно было, только проверив, нет ли за бузиновыми зарослями подземного хода. Если ход есть, значит, и бузина волшебная.

Почему-то вход в подземелье представлялся Тольке в виде арки небольшого туннеля, пещеры или какой-нибудь щели в склоне горы. Поэтому, протискиваясь сквозь заросли, он смотрел главным образом вперед и в стороны, а под ноги — гораздо реже. Ничего похожего ни на туннель, ни на пещеру Толька не углядел, хотя не менее получаса бродил по зарослям бузины, в которых к тому же было полно крапивы, вымахавшей ростом выше Лаптева. Конечно, даже несмотря на свое войлочно-шерстяное одеяние, Толька здорово обстрекал руки, да и физиономии досталось.

«Сэр Заовражный» был уже готов поверить, что попал в самые обычные бузиновые кусты и никакого подземного хода тут нет. Он уже начал спускаться вниз, в направлении могилы сэра Парамора, как вдруг споткнулся о большой плоский камень, со всех сторон поросший крапивой.

Точнее, конечно, это был не просто камень, а грубо отесанная каменная плита — точно такого же черного цвета, как те камни с русско-готическими надписями «Монстры», «Миссия 1-я» и «Миссия 2-я». Надпись на плите гласила: «Подними!»

Ясно, что, не заполучи Толька силу Крокодилообразной Черепахи, ему эту плиту было бы нипочем не поднять.