С таким предложением как будто нельзя было не согласиться, но это означало, что назад придется идти лишних сто – сто пятьдесят километров, а это связано с риском. Разумнее уж стоять на месте и обороняться. Особенно если принять во внимание, что на катере останется пулемет.

– Лучше оставить лишних одного-двух человек, чем идти лишних сто километров,– решил Скотт.– Не может быть, чтобы тут не нашлось места с более низкими берегами.

Но подходящего места не было. Правда, несколькими километрами выше обнаружили долину, где река была достаточно широка и берега невысоки, но туда горные ручьи нанесли много песку, река разделилась на несколько рукавов, которые были так мелки, что катер не мог пройти.

Остановились на другом месте. Берега тут были довольно высокие, но зато на одном из них возвышался холм, с которого было видно далеко вокруг.

– Если тут поставить пулемет,– говорил Брук,– то он будет простреливать все вокруг километра на три – на четыре. Это будет даже лучше, чем на том островке. Там к тебе могут подкрасться с другой стороны, и ты ничего не увидишь из-за деревьев. А тут по крайней мере хоть леса нет и все видно как на ладони.

И действительно, лучшего места нельзя было и желать. Начались сборы. Прежде всего, нужно было выбрать, кого оставить тут.

В первую очередь приходилось обращать внимание на выносливость людей. Как уже говорилось, самым страшным бичом для человека в этой стране является желтая лихорадка. Из числа приезжих не было, пожалуй, ни одного, кто не переболел бы ею. Эта болезнь может тянуться и год и два. Человек иной раз чувствует себя здоровым несколько дней и даже недель, но потом приступы лихорадки повторяются.

Единственное спасение от нее – хинин. Благодаря ему люди еще так-сяк держатся, но совсем обезопасить себя от болезни почитай что невозможно. Только приступы можно сделать более легкими.

Все, кто был на катере, кроме Файлу, болели лихорадкой. Только одни, как, например, боцман и сипаи,– в легкой форме, а другие, например механик Гуд,– в тяжелой.

Слаб был и Брук. После долгого обсуждения решили оставить его, Гуда и двоих сипаев.

Брук попробовал было возражать, но Скотт заявил ему, что это дело очень важное, что, за исключением Брука, некому поручить его, что на катере остается только четыре человека и им, может быть, придется труднее, чем тем, которые пойдут в поход.

Поставили на вершину холма пулемет, обнесли его колючей проволокой; из досок сделали навес, далее кое-что из мебели притащили с катера.

Для удобства связи с катером вырубили в горе ступеньки. Одним словом, все было предусмотрено.

– Стыдно даже оставаться в таком укреплении,– сказал Брук.– Тут бы одной бабы хватило.

– Подождите еще хвастать,– сказал Кандараки,– кто знает, как обернется дело.

Потом стали собираться в дорогу. Сначала, конечно, вооружились с ног до головы. Не забыли и ручных гранат, которые могли нагнать страху на целое племя папуасов. Из остального взяли только самое необходимое, рассчитывая, что десять дней можно прожить как-нибудь.

Перед выходом Скотт, Кандараки, Брук, Файлу и Хануби провели совещание насчет Чунг Ли. Первым вопросом было – давать ли ему оружие?

– Мне кажется,– сказал Кандараки,– что по отношению к нему нам следует держаться более осторожно, чем до сих пор. Может, эта таинственная лошадь, которая так загадочно то появляется, то исчезает, имеет какую-нибудь связь с китайцем.

– Я охотнее поверил бы, что это так, чем иметь дело с какой-то тайной,– сказал Скотт,– но не могу. Вы ведь знаете, что с той минуты, как мы его схватили, он не отходил от нас ни на шаг.