Он рассчитывал, что так они будут думать, будто он не спит и готов в любую минуту открыть огонь.

«Где им попасть в меня, этим дикарям, если они первый раз в жизни держат в руках ружье»,– успокоил он себя и тут же уснул.

Но прошло, кажется, немного времени, как он вдруг почувствовал, что его кто-то толкнул. Вскочил, оглянулся вокруг – никого. Глянул на плечо, на руку – кровь. Ранили!

Плечо разболелось. Видно, задета кость. Кровь лилась тоненькой струйкой.

Долго он возился, чтобы как-нибудь одной рукой с помощью зубов перевязать рану.

С горем пополам перевязал, кровь пошла слабее, но не переставала сочиться.

Теперь он уже видел, что все кончено, что придется погибнуть, и не от раны, а от слабости вообще. Хорошо было бы самому покончить с собой, но ведь из пулемета пулю в лоб себе не пустишь.

Между тем приближалась ночь, третья страшная ночь...

При одной мысли об этом Брук чувствовал, что силы оставляют его. Снова сидеть одному на холме, ничего не видеть и вместе с тем знать, что за тобой следят сотни глаз, к тебе подползают, чтобы съесть...

Брука пронял озноб; он весь дрожал, словно от мороза; зубы его лязгали, он тщетно пробовал удержать их рукой.

Напряжение было так велико, что ему казалось, будто он видит и слышит на несколько километров вокруг, хотя в действительности ничего не было видно даже в нескольких шагах.

А в этой темноте они, людоеды... Много их... и, наверно, близко... близко...

Сейчас схватят... съедят... Будут жарить или нет?...

Закрыв глаза, он одной рукой в отчаянии нажал на гашетку.

И вот упала на землю последняя гильза...

Снова рядом с ним вонзилась в землю стрела, но он молчал...

Потом на холме зазвучала песня, потом – дикий хохот...

Подошли папуасы и спокойно взяли потерявшего рассудок мистера Брука...

VII

Чунг Ли сразу догадался, что его подозревают. Файлу не отходил от него ни на шаг, следил за каждым движением. С каким наслаждением Чунг Ли голыми руками задушил бы этого предателя!

На ночлег остановились в эвкалиптовом лесу. Высокие деревья с серебряными листьями, некоторые высотой до ста пятидесяти метров, росли свободно, на порядочном расстоянии друг от друга. Казалось, что это был какой-то заколдованный лес, среди лета покрытый инеем. В воздухе стоял приятный смолистый запах, издаваемый эвкалиптовыми листьями. Недаром в Европе смола эвкалипта идет на изготовление самой дорогой парфюмерии и на медикаменты.

Поставили двух часовых, которые должны были сменяться через каждые два часа. Из десяти человек от вахты были освобождены только двое: Скотт и Чунг Ли.

– После начальника первый человек – Чунг Ли, потому что от него зависит успех нашего дела,– шутил Кандараки, но Чунг Ли отлично понимал, что все это значит.

Он заметил, что Хануби о чем-то шептался с часовыми, после чего один из них, будто случайно, выбрал себе место как раз там, где лежал Чунг Ли. Файлу, разумеется, лег возле него. Ночь прошла спокойно.

– Ни за что бы не подумал,– говорил наутро Скотт.– Наверное, весть о наказании этих Какаду долетела и сюда, и поэтому никто больше не осмеливается нападать на нас.

– Возможно,– сказал боцман,– но всего вернее, что поблизости нет деревни и нас просто не заметили.

– Далеко ли отсюда живут папуасы? – спросил Скотт у Чунг Ли.– Ты ведь должен знать.

– В этих местах я не был,– ответил Чунг Ли,– но вообще-то селения встречаются только там, где есть вода – река или родники, а тут пока что не видать воды. Кроме того, центральная часть гор вообще не заселена.

Выходя из лесу, Чунг Ли заметил приколотый на эвкалиптовом дереве пальмовый лист.