Долины простирались под ней, как гигантские борозды, проложенные огромным плугом. Некоторые народы, глядя на звезды Большой Медведицы, называли ее Плугом. Может быть, они представляли себе как раз такие борозды – расселины с острыми краями, которые прорезают в горах ручьи, текущие в низины. Сара присмотрелась к растительности, чтобы определить стороны света. На этой высоте пихта Дугласа занимает северные склоны, а сосна-пондероза – южные: на них падает больше солнечного света, а значит, они суше. Каждое растение приспособлено к своей нише. В местах, расположенных не так высоко, пондероза переходит на северные склоны, а на южных появляются травы, кустарники и колючая опунция.

Когда она пересекла границу лесов и выехала в альпийскую тундру, порыв ветра чуть не сбил с ног лошадь, и Сара остановила ее, чтобы вытащить из седельной сумки свое пончо. Оно захлопало на ветру, как знамя. Сара натянула его на голову и закуталась поплотнее. Ветер дует здесь постоянно, достигая временами скорости в полтораста километров в час. Потому здесь и не растут высокие деревья – все стелется по земле, чтобы выжить в этих местах, где круглый год по ночам заморозки и в любой момент может выпасть снег. Облака были такие низкие, что до них, казалось, можно дотянуться рукой, и неслись они так, будто за ними гонятся демоны.

Здесь шла старинная тропа, проложенная индейцами – судя по высоте, должно быть, племенем юта. Сара держалась тропы, не забывая о правиле «Не оставляй следов!» Растения, обитающие в тундре, невероятно живучи, но постоянно балансируют на грани жизни и смерти, и малейшая лишняя нагрузка нарушает это неустойчивое равновесие. По тропе никто не ездил, наверное, лет сто, и тем не менее она до сих пор не заросла. Сара подышала на руки, чтобы хоть немного их согреть.

Тундра вся переливалась яркими цветами. Пурпур и белизна болотных бархатцев и первоцветов, золотые блюдца альпийского подсолнуха, который, как правоверный мусульманин, всегда смотрит на восток и может служить путнику надежным компасом… Как там говорят – в горах бывает только два времени года: зима и июль. Сара была рада, что попала сюда в июле.

Там и сям среди скал прятались заросли кедрового стланика – его называют «krummholz», криволесье. Искривленные и скрученные ветрами деревца самых причудливых очертаний напоминали природный сад бонсаи. И все это было похоже на инопланетный пейзаж: холодный, разреженный воздух, постоянный ветер, непривычная, причудливая растительность, изломанные очертания скал на горизонте.

Сара представила себе, что она – звездный скиталец, заброшенный далеко от Земли и совершивший посадку на чужой планете. Она даже придумала для нее имя – Альтафлора. Планета обращается вокруг светила типа G, как и Солнце, но только более горячего. На Альтафлоре можно замерзнуть и получить солнечный ожог в одно и то же время.

Среди цветов стоял столбиком желтобрюхий сурок, и она помахала ему рукой. «Отведи меня к вашему предводителю», – потребовала она. Сурок продолжал разглядывать ее, не делая никаких попыток двинуться с места. «Ну и ладно», – подумала она. Сурки – в душе анархисты, никаких предводителей у них все равно нет.

Конечно, на Альтафлоре есть цивилизация. Подземная цивилизация, прячущаяся от сурового климата. Где-то под ногами, в вечной мерзлоте, лежат сказочные города – волшебные пещеры, стены которых усыпаны сверкающими ледяными кристаллами.

Позади послышался какой-то гул. Она обернулась в седле и увидела, что на юго-востоке над горами клубятся темные тучи. Под ними тянулись вниз расплывчатые полосы дождя. Сверкнула молния, ударившая в скалистую вершину, и Сара почувствовала, как волоски у нее на шее поднялись дыбом, заряженные статическим электричеством, которое принес оттуда влажный ветер. Пора было спускаться вниз, туда, где климат посуше.