|
И важно. Нам нужен доступ во все эти закрытые базы данных, и мне нравилось то, чем я там занимался. А то, что я угодил бы в военную тюрьму Ливенуорт, если бы попался, только добавляло остроты. – Он приложил мундштук к губам и смочил его слюной. – Я там пристрастился к картам, этого мне будет не хватать. И все-таки… – Он пожал плечами. – То, что я с этим покончил, тоже хорошо. Можно будет попробовать что-нибудь новенькое. Может быть, снова пойти в корректировщики.
Он сыграл до-мажорную гамму.
– Или обзавестись семьей? – спросила Сара.
Кларнет издал пронзительное верхнее «фа». Ред опустил инструмент и принялся разглядывать мундштук.
– Значит, ты про это знаешь.
Это был не вопрос, а констатация факта.
– Статья девятнадцатая, – сказала она.
– Ну да, – проворчал он.
– И как ты собираешься… ну, ее исполнить?
– Я же тебе говорил – я строптив и непокорен. Не люблю чувствовать себя связанным.
Он покосился на потолок.
– Интересно было бы знать, нет ли у меня где-нибудь незаконных детишек. Может, это их удовлетворит.
Он посмотрел на нее.
– Между прочим, статья девятнадцатая относится и к тебе. Ты теперь одна из наших Сестер.
– Угу. Босоногая и вечно беременная. Всю жизнь только об этом и мечтала. Машина по производству детишек для Утопии.
– Да перестань, что за цинизм? – Он помолчал, потом начал совсем другим тоном: – Скажи мне вот что. Представь себе, что ты взялась организовать группу для конструирования будущего. Как бы ты добивалась, чтобы все действовали осторожно и ответственно?
– Ну, я вербовала бы только таких, у кого есть чувство ответственности перед обществом.
Ред покачал головой.
– Нет, не проходит. Как это измерить? Как твои вербовщики смогут таких людей отбирать? Как обеспечить, чтобы это передавалось из поколения в поколение? Нет, тут должен быть какой-то простой механизм – надежный и действующий автоматически. Что-нибудь такое, что само собой заставляет чувствовать ответственность.
– «У каждого Брата и у каждой Сестры должен быть некто, кого они любят, чтобы он стал заложником будущего», – процитировала она.
Ред криво улыбнулся.
– Вот именно. Эта статья – не о том, чтобы рожать детей. Она о том, чтобы брать на себя ответственность и обеспечить неизменность цели. Для этого Куинн и Карсон и встроили в систему личную заинтересованность. Не альтруизм. На альтруиста нельзя положиться, он в любой момент продаст тебя в рабство, если того потребует высшая справедливость. Чувство ответственности будет работать само по себе только тогда, когда есть отрицательная обратная связь. Это то же самое, что обязать домовладельцев жить в тех самых домах, которые они сдают в наем, или директоров заводов – устраивать водозаборы ниже по течению, чем их же сточные трубы, или авиамехаников – летать на тех самых самолетах, которые они чинили. Понимаешь? Во всех таких случаях добиться выполнения правил очень легко, а это и будет означать, что домовладелец, или директор завода, или авиамеханик будет чувствовать свою ответственность. Не может быть прав помимо ответственности. А ключ ко всему – личная заинтересованность, Альтруизм – это как плотина, он не может действовать вечно. Рано или поздно река истории прорвет плотину, и это кончится катастрофой. А личная заинтересованность как будто плывет по течению, но в то же время направляет его, заставляет его производить работу. Основатели полагали, что самый лучший способ не допустить безответственного вмешательства в будущее – сделать так, чтобы те, кто будет в него вмешиваться, были заинтересованы в результатах. |