– Пусть подождут, – ответил Донг, не открывая глаз. – Пусть поболтают там о всякой ерунде в полное свое удовольствие. Разрушить все их карточные домики я могу и немного погодя.

Джереми взглянул на портфель, лежавший у Донга на коленях, и заметил, что математик машинально поглаживает рукой его гладкую кожаную поверхность, как будто массируя ее легкими круговыми движениями пальцев. Похоже, он немного волновался. Джереми дотронулся до портфеля.

– Говорите прямо, Джим. Это то, что мы думали?

Донг приподнял веки и взглянул на Джереми. Глаза у него были как два черных уголька, как тоннели, ведущие в бездонную пропасть.

– Вы все равно не разберетесь, в расчетах, – сказал он.

– А зачем мне разбираться? Скажите мне просто, что в конце концов получается.

– Получается смерть, – сказал Донг и снова закрыл глаза.

В его словах прозвучало такое отчаяние, что Джереми вздрогнул. Он потряс Донга за плечо.

– Что вы хотите этим сказать?

Донг уставился на руку Джереми и отвел глаза только после того, как тот ее убрал.

– По-моему, это вполне понятно. А что вам еще надо – чтобы я сказал, кто победит на следующих президентских выборах? Или когда будет построен первый город на Луне? Или когда случится очередной крах на бирже?

– Вы хотите сказать, что математические модели, найденные в бомонтовской распечатке…

– Что они верны? – Донг вертел в руках ручку портфеля. – Да. Да, они верны. Нет, не те обрывки, что были в распечатке. Там было не все. Система, в которой они работают, отключилась от сети прежде, чем бомонтовский «червь» кончил их загружать. Но восстановить то, чего там не хватало, было не так уж сложно. Путем дедукции. Или по аналогии. Некоторые уравнения похожи на те модели, которыми мы пользуемся в математической биологии. Возбуждение нерва внешним раздражителем, распространение эпидемий и так далее. Все это детские задачки. Кухонная арифметика. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Трудность была в том, чтобы определить, какие параметры реального мира стоят за всеми переменными.

– Ну, и что они…

Донг поднял свой портфель и положил его на колени Джереми.

– Почитайте сам. Там все есть.

Джереми почувствовал, что краснеет.

– Не стройте из себя гения, – сказал он тихо.

Донг покачал головой и ударил себя кулаком по ладони.

– Вы правы. Извините. Просто… – Он снова покачал головой. – Мне казалось, что я объективен. Бесстрастен. Как и подобает истинному ученому. Мне приятно было сознавать, что могут быть созданы такие изящные и эффективные модели. – Он печально улыбнулся. – Но когда я в них разобрался, когда окончательно понял их смысл, я… Я разозлился и испугался. И растерялся. Я начал проверять их, подставляя данные из прошлого. Я попытался предсказать прошлое. Точнее – «послесказать». И представьте себе, всякий раз ответ сходился. Модели, конечно, дают упрощенную, неполную, не совсем точную картину, но с учетом всех ограничений получаются ответы, которые совпадают с историческими фактами, со статистическими и экономическими данными. А там, где они не совпадают,

– не исключено, что дело не в ошибках модели, а в липовых данных.

– Значит, у вас все получилось? И то, что сделали эти люди из Общества Бэббиджа, в самом деле настоящая наука?

Джереми снова подумал о Бокле, Кегле, Бэббидже. Они мечтали превратить историю в точную науку. На протяжении целого столетия никто не знал, что это им удалось. Забытое открытие, не оцененное никем, кроме маленькой горстки людей.