Я разговорился со студентами о школе и заметил мимоходом, что, на мой взгляд, там в ребятах не развивают чувство коллектива. А в университете?

Мне ответили, что студенты Упсалы делятся, как и в средние века, на тринадцать довольно замкнутых землячеств. У каждого землячества свой дом для собраний, свои спортивные площадки и, конечно, много своих обычаев.

Есть, разумеется, и общие студенческие обычаи — например, празднование вальпургиевой ночи. Вообще-то говоря, по старинному преданию, в вальпургиеву ночь на горе Броккен должны собираться ведьмы и устраивать там шабаш с плясками. Но предания полузабыты, и вальпургиева ночь стала праздником встречи весны.

— Вы поступаете так же, как во времена Нильса Хольгерсона?

— Конечно, конечно! — заулыбался Jlapc. — Мы держимся наших старых традиций.

Ну, а во времена Нильса 30 апреля все студенты вместо зимних шапок надевали белые летние фуражки и с расшитыми шелком знаменами шли в ботанический сад. При этом каждое землячество пело свои любимые песни. Шествие останавливалось возле трибуны. Старый профессор начинал речь о том, что лучшее в жизни — это быть молодым и иметь возможность учиться в Упсале.

После речей, рассказывал мне Ларе, студенты рассыпаются по саду, идут к старому замку. Тысячи белых шапочек/-как ромашки на зеленом лугу. Это очень красиво!

Перед тем как мы расстались, Ларе показал мне аудитории. Скамьи нарочно сделаны такими жесткими и неудобными, чтобы даже самый завзятый лентяй не мог задремать на лекции.

Над входом в актовый зал написано: «Думать свободно — это великое дело; но думать правильно — это еще важнее».

Когда я был в Упсале последний раз, у входа в актовый зал стоял столик, возле которого ожесточенно спорили студенты. Толпы спорящих шумели и в разных концах вестибюля. Белые фуражки были уже не на многих. Всюду мелькали бородатые молодые люди, одетые довольно небрежно.

Над столиком у входа висел плакат:

«Неделя помощи Вьетнаму.

Завтра в 15 часов в Стокгольме демонстрация протеста против американской агрессии во Вьетнаме. Сбор в 11.00 на Эриксторь».

Да, думать правильно — это действительно очень важно!

Школа в шведской провинции

И опять под колесами превосходный асфальт дороги Е-4. Мчимся из Упсалы в Евле, промышленный и портовый город на берегу Ботнического залива.

Небольшие холмы, перелески, поля. Вон у дороги котлован, над которым подняли стрелы два экскаватора. Большой плакат сообщает, что здесь ведет работы строительная фирма «Гранит и бетон». Очень выразительное название: в Швеции, чтобы строить, надо почти всюду сначала долбить гранит, а потом класть бетон.

Далеко ли мы отъехали от Упсалы, но местность уже другая, совсем другая. Тут все беднее, проще. Не видно помещичьих усадеб с зеркальными стеклами, да и хутора захудалые, со старыми сараями и облупившимися фасадами. На пригорке одинокая покосившаяся рига, подпертая жердями. Очень это не похоже на аккуратных, домовитых шведов — пускать в ход жерди, вместо того чтобы отремонтировать строение основательно, накрепко, подновить, подкрасить его.

А дальше — покосившийся забор и распахнутая дверь сарая, которую ветер раскачивает на ржавых петлях. Будто что-то ушло навсегда через эти неприкрытые двери. Ушла крестьянская домовитость, трудолюбие хуторянина: бросил все, даже двери не заколотил…

Двадцать пять крестьянских хозяйств, каждый день исчезающих из статистических таблиц и из деревень — это ведь средняя цифра для всей Швеции.