Ярко сияло солнце; после пиршества, когда они выехали из леса, их поджидала коляска, украшенная цветами и запряженная пятериком лошадей, в которой сидело несколько прелестных девушек. Эти девушки изображали весну и начали сладко распевать, восхваляя самое прекрасное время года и не забывая вставить несколько песен во славу их прекрасных короля и королевы.

И вот майская процессия вернулась в Гринвич.

Это был счастливый день. Король был вновь как юный любовник. В следующие несколько дней Катарина опять зачала, и на этот раз она твердо решила, что ее ребенок будет жить.

То лето было счастливым. Известие о ее новой беременности обрадовало Катарину и короля.

— Ну, на этот раз, дорогая, наши надежды не обманут нас,— сказал Генрих.— У тебя внутри прекрасный мальчик, и он будет первым из многих.

Катарина позволила себе поверить в это. Ей не хотелось думать о вероятности неудачи. Это был ее год.

В сентябре стало известно о победе Франциска. Короля Франции уже прославляли как одного из величайших полководцев в истории. Молодой, неустрашимый, он дерзнул свершить невозможное и доказал, что это возможно.

Вопреки заявлению Генриха, что от него только зависело, выступит Франция в Италию или нет, Франциск — сохраняя полнейшее безразличие к тому, попытается ли Генрих вторгнуться во Францию или нет — перешел через Альпы с двадцатью тысячами солдат, продвинувшись от Барселонетты до Салаццо, преодолев перевалы, представлявшие собой всего лишь узкие тропы, и используя только то военное снаряжение, что у него было. Но это было не все. Он вступил в битву и одержал громкую победу при Мариньяно.

Когда Генриху принесли это известие, его охватил такой гнев, что он не смог его скрыть.

Те, кому случилось наблюдать за ним в тот момент, говорили, что он чуть не зарыдал.

— Ему придется иметь дело с Максимилианом, — резко оборвал Генрих.

— Нет, Ваше Величество. Максимилиан теперь ищет дружбы с моим господином,— ответил французский посланник.

— Уверяю вас, он не ищет этой дружбы, — огрызнулся Генрих.

Посланник пожал плечами, улыбнулся и промолчал.

— Сколько солдат потеряли в сражении противники Франции? — потребовал Генрих.

— Сир, около двадцати тысяч.

— Вы лжете. От источников, которым я доверяю, я слышал, что только десять тысяч.

Генрих отпустил посланника и несколько часов дулся.

Затем ему сообщили, как радушно принимал Франциска Римский Папа. Лев приветствовал молодого победителя, а когда Франциск попытался облобызать тому ноги, поднял его и обнял.

Говорили, что Лев обещал оказывать Франциску поддержку, а после кончины Максимилиана, когда потребуется избрать следующего императора, обещал поддержать кандидатуру Франциска.

Это было невыносимо.

— Ха,— вскричал Генрих.— Они еще узнают, что умные люди не доверяют французам.

Но даже и эти события сложились для Катарины благоприятно, ибо Фердинанд, зная, что союз Франции и Англии слабеет, написал Генриху весьма дружеское послание. Он догадался, что должен чувствовать этот молодой забияка Генрих, и решил как можно лучше использовать ситуацию.

Фердинанду не нравится, когда нет взаимного доверия в семьях, писал он. Он с любовью думает о своем дорогом сыне и дочери. В знак доказательства он сделал нечто совершенно необычное: он послал Генриху ожерелье, усыпанное драгоценными камнями, двух коней в богатой упряжи и усыпанный драгоценными камнями меч.

Говорили, что на этот раз Фердинанд или действительно ищет дружбы Генриха, или даже впал в старческое слабоумие, что посылает такие подарки.

Но лелеющей в чреве дитя Катарине было очень приятно наслаждаться нежностью супруга и возникшей вокруг них атмосферой терпимости — и вдобавок ко всему этому, воссоединение с родиной!

«Все будет хорошо,— думала Катарина.