Вдруг Винтер спросила, глядя на его мрачное изможденное лицо, когда он в очередной раз устроил короткий отдых и сидел с закрытыми глазами, откинувшись на пень:

— Куда мы идем? Что ты хочешь делать?

Алекс открыл глаза, посмотрел на нее и на его лице внезапно появилась печать уныния. Он понял, что сгоряча совершил оплошность — он мог бы вернуться и попытаться вывести лошадь из конюшни, проехать окольным путем через равнину и все равно вовремя прибыть к мосту. Ведь для них он все еще мог за час добраться до него. До места было десять миль по дороге, но через джунгли почти вдвое меньше, а он довольно часто проделывал этот путь пешком, хотя джунгли были густые и непролазные. Но ведь ради Винтер… Винтер и Алисы Беттерсли ему не следовало быть здесь вообще… «безопасности женщин и детей в некоторых кризисных ситуациях уделяется так мало внимания, что это перестает быть вниманием вообще…»

— Я знаю джунгли, — прошептал он пересохшим ртом, — они тянутся к реке… там есть руины… пользовались ими для охоты… в миле за мостом… Оставили там припасы недавно. — Он вновь закрыл глаза.

— Какие припасы? Какие припасы, Алекс? — трясла его Винтер, опустившись перед ним на колени.

— Порох, — проговорил Алекс, не открывая глаз.

— Порох? Зачем?

— Подорвать мост, — коротко ответил Алекс.

Подняв над ним голову, Винтер взглянула в глаза Лу Коттар. Раньше она ей никогда не нравилась, но сейчас обнаружилось, что у этой немолодой женщины было что-то общее с ней самой, и это внезапно установило незримую связь между ними. Они долго смотрели друг на друга, словно задавая один и тот же вопрос и одновременно отвечая на него.

Винтер снова посмотрела на Алекса:

— Сколько еще идти? А? Ну, милю. Можно быстро добраться.

Он беспокойно пожал плечами и поднялся на ноги.

— Алекс, ты безумец! — с надрывом проговорила Винтер. — Тебе следовало бы оставить нас!

— Вы не из джунглей, — ответил он. — Вы бы ходили кругами, пока… — он передернул плечами и скривился от боли.

— Ну, хорошо, теперь с нами все в порядке. Мы понесем Лотти. Ты двигайся как можно быстрее, но помечай путь, чтобы нам не сбиться с него. Если идти только милю, мы сможем добраться.

Алекс не спорил. Он посмотрел на Лотти, спавшую, положив голову на колени Лу Коттар, потом перевел взгляд на нее, на Винтер. Они были измучены жарой, жаждой и тяжкими милями, которые им пришлось преодолеть. Их лица и руки были разодраны шипами и колючими травами, ноги были сбиты в кровь, на Лу уже были туфли госпожи Холли, одежда была порвана и пропитана потом. Но глаза были спокойны и твердо смотрели на него. Две пары глаз, такие разные и в то же время такие одинаковые. Он сказал им:

— Долго не отдыхайте, иначе вам покажется, что вы уже не можете идти. Продолжайте двигаться, пусть и медленно. Я помечу путь. Прячьтесь, если услышите что-нибудь подозрительное, стреляйте лишь в самом крайнем случае. Звук выстрела разносится далеко. — Он повернулся, и высокая трава, колючие кусты, непроходимый бамбук, деревья руни и изменчивые тени поглотили его.

Он ушел.

Они слушали, как затихают звуки его шагов, и вдруг в джунглях наступила звенящая тишина. Казалось, ничто не шевелится в этой горячей безветренной тишине — ни веточка, ни листок, ни сухая травинка. Казалось, здесь нет больше ничего живого, кроме них самих.

В тиши раздалось монотонное тиканье и Винтер, наклонившись, увидела часы Алекса, которые, наверное, выпали из его кармана. Она подняла их, звякнув сломанной цепочкой.