— Почему ты не швырнул в нее чем-нибудь потяжелее? — спрашивала Лу, будучи весьма заинтересованным зрителем.

— Зачем нам поблизости иметь раненого тигра? — ответил Алекс. — Очень опасное соседство.

— Но ведь она вернется опять сегодня ночью.

— Весьма возможно. Но она не пройдет через эту дверь. А вот и твоя малышка подает голос. Не одно, так другое. Никто не хочет одиночества.

Засмеявшись, Лу поспешила накормить плачущее дитя. Следующей ночью на восходе луны их разбудил леопард, с рычанием рвавший бамбуковую дверь. Но, несмотря на эти происшествия, жгучие, безветренные дни проходили довольно мирно.

Уже джунгли ссохлись и побурели, река иссякала, а муссоны не приходили. О Лотти старались не говорить, также как и о других знакомых из Лунджора и обо всем, случившемся там. Все шло, как раньше, только место Лотти заняла малышка, избавившая Лу от неустроенности жизни.

Лу не любила детей, не желая ни собственных, ни благоприобретенных со стороны. Но где-то в глубине, никем не замечаемая, а прежде всего ею самой, тлела искорка материнского инстинкта, неожиданно сейчас вспыхнувшая.

Лотти, умирая, возможно, почувствовала ее присутствие и силу. Недаром же она обратилась к Лу, а не к Алексу или Винтер. «Береги его, Лу», и Лу взяла дитя с чувством неожиданной преданности и высокой ответственности.

Чувство ответственности росло в ней с каждым днем. Теперь она уже желала остаться в Хайрен Минар подольше, со страхом ожидая ухода отсюда. Здесь было безопасно, и рисковать не хотелось. Она уже вполне терпела невыносимую жару, так как дитя, казалось, не обращало на это никакого внимания. Но все-таки она ждала, мечтала и молилась о дождях. Если бы они начались!

— Алекс, долго так еще будет?

— Бог знает. Несколько дней, может быть.

Доходившие извне новости, если им верить, были необнадеживающими. Сэр Генри Лоуренс предпринял отчаянную операцию в Чайнате и был наголову разбит. В результате он и британцы в Лакноу оказались в полной осаде в резиденции. Генерал Уил и гарнизон Каунпура, по отчетам, находились в тяжелом положении в своих изрытых и истерзанных траншеях, вырванных ими у земли, подвергаясь в них нападениям, обстрелам, бомбежкам и изнурительной жаре еще с шестого июня.

В Джанси Рами побуждал людей к бунту и объявил ультиматум европейцам, засевшим в крепости. Условия были приняты, но все были схвачены, связаны и зарезаны. Все — мужчины, женщины и дети без исключения. Никого не пощадили в этой хладнокровной бойне.

В Аллахабаде вспыхнул мятеж, сипаи поубивали офицеров и казнили всех христиан. Единственно обнадеживало то, что британцы все еще держали Ридж в Дели, хотя они не столько осаждали, сколько находились в осаде.

— Подождем еще немного, — уговаривал Кашмер, как много раз прежде. — Воистину, здесь в джунглях мы не ведаем опасности.

Но джунгли уже простились с ними и ждать больше не позволяли.

Глава 45

Алекс ставил капкан у входа на небольшую поляну в пятидесяти ярдах от Оленьей башни, когда почувствовал запах гари.

В этот день ему нездоровилось, болела голова, он сердито думал о том, что, наверное, Лу или Винтер, в нарушение правил, слишком рано разожгли костер. Но тут же ему стало ясно, что гнавший листья и сухую траву ветер дул к дому, а не от него. В джунглях по ветру кто-то был. Он оставил капкан, осторожно пошел обратно, засыпая травой проделанную им тропинку. Обеим женщинам, собравшимся на вечернее купание, он приказал возвращаться наверх.

— Поднимите лестницу, и приготовьте револьвер, — велел Алекс.