Он исчез. Им пришлось ждать довольно долго, остерегаясь шума, прислушиваясь к завыванию горячего ветра, к монотонным похрустываниям и пощелкиваниям сухого бамбука. Вдруг Винтер подняла голову и потянула носом, как это делал Алекс.

— Дым. Так вот почему… Слушай, Лу. Кто бы это мог быть? Может быть, спаслись не только мы.

— Скорее всего, это охотники за древесным углем. Вряд ли, если бы искали нас, то предупреждали бы таким образом.

Через полчаса вернулся Алекс и сообщил, что можно спуститься. Вид у него был неспокойный и напряженный. Запах дыма был силен, но к ночи ветер стихнет, и в темноте можно будет точнее выяснить его причину.

С малышом в руках Лу направилась к реке, а Винтер задержалась и беспокойно взглянула на Алекса:

— Что это? Ты боишься, что кто-то появился поблизости?

— Если бы, — он нервно пожал плечами. — С людьми мы могли бы поладить или избежать их.

— Что же тогда еще?

Глаза Алекса изучали небо в юго-западном направлении. Весь день собирались грязно-бурые тучи. Он надеялся, что они, наконец, принесут дожди. Но в них было что-то не совсем обычное.

— Кажется, где-то горят джунгли. Скоро это станет яснее.

Ветер стих, а с ним и запах гари. Но когда стемнело, на небе появилось зарево, непохожее на закат. Оно все усиливалось и, наконец, захватило весь горизонт с севера до юга.

Алекс наблюдал за ним с крыши Хайрен Минар. «Может, пройдет мимо или выгорит раньше, чем придет сюда», — думал он, мало на это надеясь. На всякий случай он собрал в узел все самые необходимые вещи и отнес на берег.

Опять поднялся ветер и принес уже не только запах гари, но и пепел. Скоро будут и искры, а лес после знойного июня совершенно высох. Когда он вернулся на крышу, там стояли обе женщины. На их лицах играли отблески отдаленного зарева. Они обернулись к нему, в их глазах, как и в день их бегства в джунгли из Лунджора, было заметно напряжение, но не было панического страха. А в глазах Лу было больше беспокойства за ребенка, чем за себя.

На их лицах Алекс прочел целую смесь эмоций, состоящую из благодарности, надежды, нежности и страстного восхищения им. Мысленно он корил себя за то, что когда-то считал их камнем на своей шее и желал избавиться, как от утомительной обузы. Голос с трудом слушался его, когда он коротко спросил:

— Плавать умеете?

— Да, — ответила Винтер, вспомнив, как каждое лето по нескольку недель проводила в Скарборо. Леди Джулия считала, что морской воздух девушкам весьма полезен.

— Немножко, — сказала Лу Коттар, — но вот Аманда…

— Мы сделаем что-то вроде плота. На всякий случай. Дай мне все веревки, Лу, и накорми малышку. А ты, Винтер, разожги внизу костер. Нам надо видеть свою работу.

Он спустился с крыши и исчез. Вскоре стал слышен звук выламываемой бамбуковой двери, скрывавшей козу.

Работа шла с лихорадочной быстротой. Они покрывали тростниковыми щитами, служившими защитой от солнца, бывшую дверь из тройного ряда бамбуковых стволов. В дело пошла и коробка, которую Лу использовала как колыбель. Из двери вышел замечательный плот, так что Алекс впервые подумал о козе с благодарностью. Пот лил с них градом и от спешки, и от горящего костра, и от безжалостной жары июньской ночи. Ветер только увеличивал зной, так что становилось трудно дышать. Воздух был наполнен дымом, стал слышен треск горящих деревьев. Костер, разведенный Винтер на камнях для освещения, был уже не нужен, так как от пожара становилось светло, как на закате солнца.

— Несите все, что считаете необходимым и не слишком тяжелым, — распорядился Алекс. — Я пристрою вещи к плоту. У вас есть около получаса, но не больше.