Виктория решила, что больше прятаться и подслушивать неприлично. Больше не было речи о ее безопасности, ведь здесь присутствовали дядя и Бак. И потом, если она ничего не предпримет, этот ковбой просто повернется и уедет.

– Еще один всадник может нам пригодиться, – произнесла она, выходя из сада.

Звук приятного женского голоса заставил Тринити повернуться налево. У него перехватило дыхание.

Виктория Дэвидж! Ему говорили о ее красоте, предупреждали, какое сильное впечатление она производит... Он долго изучал ее в бинокль, привыкая к совершенству ее черт, к соблазнительному изгибу груди, чувственному покачиванию бедер при ходьбе.

Необычайно ясные синие глаза, лишь с легким оттенком тревоги в глубине. Она смотрела на него из-под широких полей шляпы.

На лице ее было написано любопытство, смешанное с весельем и приглушенным осторожностью возбуждением. Она выглядела открытой, дружелюбной, умной, жаждущей развлечений.

Несколько прядок темно-рыжих волос выбились из-под шляпы и в очаровательном беспорядке закудрявились на висках и над ушками. На губах затеплилась нерешительная улыбка. На губах, сочных и влажных, казалось, созданных исключительно для поцелуев.

Соблазнительные изгибы ее фигуры не скрывали ни застегнутая до горла рубашка с длинными рукавами, ни длинная юбка.

Тринити понимал, что на лице его отразилось удивление, но ничего не мог с этим поделать. Он лишь один раз видел более красивую женщину.

Куини!

Однако Виктория Дэвидж убила своего мужа. И он был твердо намерен отвезти ее обратно в Техас, на виселицу.

Тринити взял себя в руки. Он заметил веселье в глазах Гранта Дэвиджа и понял, что тот обратил внимание на то, как подействовала на него красота Виктории. Еще он увидел, как сверкнула ярость в глазах Бака, и понял, что она происходит из того же источника. Что именно промелькнуло во взгляде Виктории, он рассмотреть не успел, но надеялся, что не насмешка.

– А как вы обращаетесь с револьвером? – поинтересовался Грант.

– Обычно я попадаю туда, куда целюсь, – ответил Тринити. – Но не думаю, что меня можно назвать стрелком.

– Тем лучше, – откликнулся Грант. – Мужчина должен уметь обращаться с оружием, но ему не следует любить это дело.

– И все-таки мы ничего о нем не знаем, – настаивал Бак.

– Нет, знаем, – вмешалась Виктория. – Он человек, заехавший попить. Я была в саду, когда вы подъехали, и не могла не услышать ваш разговор. – Она послала Тринити дружелюбную улыбку в ответ на его вопросительный взгляд. – А что вам больше нравится делать?

– Мне больше нравится не сидеть на одном месте, заниматься разными работами, знакомиться с разными краями.

– Звучит так, словно вам нравится знакомиться с обстановкой, чтобы потом сюда вернуться, – подозрительно заметал Бак.

– Просто пытаюсь избежать скуки, – объяснил Тринити. – Не то чтобы я считал себя умнее других, но скакать по каньонам, присматривая за коровами, ум человека не занимает.

– Лучше бы занимало, если человек хочет остаться в живых, – фыркнул в ответ Бак.

– Пора вам обоим перестать препираться, – проговорил Грант Дэвидж. – Бак, нам же нужна сейчас подмога, а он вроде подходит.

– Вы ведь знаете, как я не люблю нанимать всякого заезжего...

– Но именно так я нанял тебя, – напомнил ему Грант, – и с тех пор ежечасно благодарю за это небеса.

– Но...

– Я знаю, о чем ты беспокоишься, – промолвила Виктория. – Но нельзя же только из-за меня прогонять каждого заезжего ковбоя.

Лицо Виктории смягчилось, когда она, говоря это, смотрела на Бака, и Тринити готов был поклясться, что они любовники.

Он почувствовал, как все его тело напряглось в неприятии их близости.