— Он не для того, — сказал Бингемон.

— А почему вы не положите трубку, сэр?

На лице Бингемона отразилась только легкая досада.

— Хватит глупостей, идиот, — сказал он ровным тоном.

— Рейнхарт, — сказал Фарли, — почему он не кладет трубку?

Рейнхарт посмотрел на левую руку мистера Бингемона. Он заметил, что кисть очень распухла. Как и вся рука до локтя. Мистер Бингемон сжимал трубку окостенелыми пальцами.

— А он не может, — сказал Рейнхарт.

Они все трое посмотрели на пистолет на столе мистера Бингемона. Рука, лежавшая возле него, была неподвижна. Суставы пальцев были вздуты. И по отношению к плечу мистера Бингемона она находилась в каком-то очень неестественном положении.

— Он не может пошевелить руками, — с изумлением сказал Рейнхарт.

Фарли со змеиной быстротой вытянул руку и прижал пистолет ладонью. Мистер Бингемон нахмурился. Легким движением пальцев Фарли толкнул пистолет на несколько дюймов по захламленному столу под носом Бингемона. Бингемон следил за пистолетом с необычайной сосредоточенностью.

— Он не может шевельнуться, — сказал Рейнхарт.

Фарли ухмыльнулся.

— Любезный мистер Бингемон, — сказал Фарли. — Вы втираете нам очки, сэр. Вы шевельнуться ни хрена не можете.

Бингемон стиснул зубы.

— Шлюхино отродье! — произнес он четко и раздельно, с неотразимой властностью, и посмотрел на Фарли, а потом на Рейнхарта. — Возьми микрофон. Скажи: «Альфа-Джульет-Кило»!

— Дейл Карнеги, — сказал Рейнхарт.

— Сифилис, — сказал Фарли. — Ты когда-нибудь слышал, что шишки вроде этого обычно бывают гнилыми насквозь? Я где-то читал про это. Открыло мне глаза. У старикана прогрессивный паралич, Рейнхарт. Он не очень-то соображает.

— Выламываешься, подонок, — сказал Бингемон. — Без меня ты отсюда не выберешься — и квартала живым не пройдешь. Я господин, а ты слуга, идиот.

— Свободное предпринимательство, старичок, — ласково сказал Фарли. — Личная инициатива.

Рейнхарт и мистер Бингемон смотрели, как Фарли занес свое топорище и пробил мистеру Бингемону висок. Вот так, подумал Рейнхарт. Чмокающий звук. Рейнхарт обдумал этот звук. При обдумывании этот звук вызывал утомление. Рейнхарт чувствовал огромную усталость.

— Момент для выживания наиболее приспособленных, — сказал Фарли-моряк. — Никаких скидок.

— Да, — сказал Рейнхарт.

Из ушей мистера Бингемона текла кровь. Фарли осторожно извлек бумажник из кармана его жилета и разочарованно исследовал содержимое. Затем наклонился и ощупал талию мистера Бингемона.

— Гнусная шуточка. Ни начинки, ни пояса с деньгами. Ни автомобильных ключей. Ни банковской книжки. Богачи не похожи на нас с тобой, Рейнхарт. Грабить бедняков всегда выгоднее.

Фарли взял пистолет и засунул его себе за пояс.

— Сумасшествие, полная шиза, — сказал он. — Воля к власти и прочая ерунда. У всех у них сифон. Но капут приходит всем, старик, и богатому, и Лазарю.

— Ты прав, — сказал Рейнхарт. — Тут ты прав.

За комнатой, в которой лежал Бингемон, находился вестибюль с железной винтовой лестницей, уходившей в потолок. С нижней половины стен штукатурка осыпалась, обнажив кирпичную кладку, а часть пола провалилась — там зияла темная зловещая дыра. На штукатурке и щебне валялось несколько огромных прожекторов со стальными основаниями — их стекла разлетелись вдребезги, и они лежали, как дохлые ящеры.