|
Профейн, мечтавший поспать, не стал с ними разговаривать. На рассвете он проснулся в ванне Яго из-за того, что какая-то крашеная блондинка, на которой была только белая бескозырка, поливала его бурбоном из четырехгаллонного кофейника. Профейн уже было собрался разинуть рот и ловить струю, но тут в ванную вошел не кто иной, как Хряк Бодайн.
– Отдай бескозырку, – потребовал он.
– Я думал, что ты во Флориде, – сказал Профейн.
– Ха-ха, – сказала блондинка Хряку. – Сначала попробуй поймай меня, – И оба унеслись прочь – сатир и нимфа.
Далее, помнилось Профейну, они вернулись в квартиру Флип и Флоп, где снова пел Пэт Бун, а Профейн держал голову на коленях у Флип.
– У тебя фамилия на ту же букву, – ворковала Флоп в другом углу комнаты. – Бун – Бодайн. – Профейн встал, доковылял до кухни и заблевал раковину.
– Пошел вон, – закричала Флип.
– Согласен, – сказал Профейн.
Внизу на лестнице стояли два велосипеда, на которых девчонки в целях экономии ездили на работу. Профейн вскарабкался на один из них и съехал по ступенькам на улицу. Расхристанный – ширинка нараспашку, коротко остриженные волосы взъерошены на висках, морда небрита два дня, расстегнутые пуговицы на рубашке открывают пивное брюшко, обтянутое сетчатой майкой, – покатил Профейн, вихляя, в сторону своей ночлежки.
Он не успел проехать и двух кварталов, как позади раздались вопли. Хряк гнался за ним на втором велосипеде, посадив Флоп на багажник. А вдалеке скакала пешедралом Флип.
– Охо-хо, – пробормотал Профейн. Поковырял переключатель передаточного механизма, и скорость резко упала.
– Вор, – заорал Хряк и захохотал своим непристойным смехом. – Вор. – Невесть откуда материализовалась полицейская машина и пошла наперерез Профейну. Профейн наконец справился с переключателем скоростей и стремительно унесся за угол. Так и метались они по осенней прохладе городской улицы, где в воскресенье, кроме них, никого не было. Наконец Хряк и полицейские сцапали Профейна.
– Все в порядке, офицер, – сказал Хряк. – Это мой друг, и я не выдвигаю никаких обвинений.
– Ладненько, – ответил легавый. – Тогда выдвину я. – И их загребли в участок, где сунули в клоповник к прочим алкашам. Хряк тут же отрубился, и двое ханыг принялись потихоньку стаскивать с него башмаки. Профейн настолько вымотался, что не стал вмешиваться.
– Эй, – окликнул его из другого конца комнаты развеселый алкаш. – Сыграем в «хряскало и колотушку"»?
На пачке «Кэмел» под голубой этикеткой есть номер и либо буква «X». либо буква «К». Играющие по очереди пытаются угадать букву. Тот, кто ошибется, получает либо «хряскало» (ребром ладони), либо «колотушку» (кулаком) по бицепсу, причем число ударов соответствует номеру. Кулаки у пьянчужки походили на небольшие булыжники.
– Я не курю, – сказал Профейн.
– О, – расстроился винохлеб. – Ну тогда давай в «камень, ножницы и бумагу».
Но тут береговой патруль вкупе с нарядом полиции приволок впавшего в буйство помощника боцмана семи футов ростом, который вообразил себя небезызвестным Кинг-Конгом.
– Йее! – ревел помощник. – Моя Кинг-Конг. Не подходи, убью.
– Ладно, ладно, – сказал патрульный. – Кинг-Конг не разговаривает. Он только рычит.
После этого помощник боцмана, разумеется, зарычал, подпрыгнул и схватился рукой за старый электровентилятор под потолком. |