На другом конце провода повисла тишина.

 — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, — спустя небольшую бесконечность произнесла Тори.

 — Я не нормальная, — просто ответила Слоан. — Никогда не была нормальной, — она замолчала, а затем выпалила. — Я из тех ненормальных, что работают с ФБР.

На этот раз Тори вдохнула резче. Судя по блеску в глазах Майкла, он расслышал в этом какую-то эмоцию.

 — Он был моим братом, — повторила Слоан. — И я просто хочу, чтобы ты меня выслушала, — голос Слоан сломался, и она произнесла. — Пожалуйста.

Очередная бесконечность тишины оказалась куда более напряженной.

 — Ладно, — Тори проглотила слово. — Говори, что хотела сказать.

Я почувствовала, как Тори переключилась из одного режима в другой: от явного горя к наглости, которую я иногда видела в Лие. Вещи имеют значение, только если ты им позволишь. Люди имеют значение, только если ты им позволишь.

 — Кэсси? — Слоан положила телефон на стол. Я шагнула вперед. С другой стороны от Слоан то же самое проделал Дин, и мы двое оказались друг напротив друга. Телефон лежал между нами, на кофейном столике.

 — Мы расскажем тебе об убийце, которого мы ищем, — сказала я.

 — Богом клянусь, если вы говорите о Бо…

 — Мы расскажем тебе о нашем убийце, — ровно продолжила я. — А потом ты скажешь нам, говорим мы о Бо или нет, — Тори затихла настолько, что я подумала было, что она бросила трубку. Я взглянула на Дина. Он кивнул, и я начала. — Убийца, которого мы ищем, убил пятерых людей, начиная с первого января. Четверым из пяти убитых было от восемнадцати до двадцати пяти. Это могло бы значить, что убийца помешан на этой возрастной группе из-за того, что происходило в этом возрасте с ним самим, но мы считаем — и эта теория подходит под природу преступлений — что и сам убийца молод.

 — Мы ищем человека чуть старше двадцати лет, — продолжил Дин. — Человека, который ненавидит казино, а особенно — «Его Величество». Вероятно, наш убийца много знает о Лас-Вегасе и привык быть незамеченным. Это его важнейшее качество и, в тоже время, причина появления большей части его ярости.

 — Наш убийца привык к пренебрежению, — продолжила я. — Скорее всего, у него гениальный уровень IQ, но в школе он учился не слишком хорошо. Наш убийца может играть по правилам, но не чувствует вины нарушая их. Он намного умнее, чем о нём думают — он умнее тех, кто устанавливает правила, умнее тех, кто раздает приказы, умнее тех на кого и с кем он работает.

 — Убийство для него — акт превосходства, — Дин говорил  тихо, но его голос звучал убедительно, указывая на личный опыт. — Убийце, которого мы ищем, плевать на физическое превосходство. Он не станет бежать от драки, но во многих он терпел поражение. Этот убийца доминирует над жертвой психологически. Люди проигрывают не потому, что он сильнее их — они проигрывают, потому что он умнее.

 — Они проигрывают, — продолжила я, — потому что он — истинный верующий.

 — Бо не верит в Бога, — Тори ухватилась за эти слова — но это лишь показало мне, что во всём остальном она узнала своего приемного брата.