Он протянул Ребел пластинку из дымчатого стекла величиной с ладонь, на ощупь она была как янтарь, только прохладная. Внутри плясали цветные огоньки. Ребел дотронулась до одного из них, и огоньки переместились. Ей было приятно держать в руках этот прибор. С ним она чувствовала себя гораздо увереннее.

– Он включается…

– Я знаю, как он работает.

Она быстро пробежала по огонькам пальцами, и в воздухе над пластинкой возник схематичный рисунок. Единственное, что она умеет, но зато умеет уж… Это была мысль Эвкрейши, и Ребел ее подавила.

– Что у тебя там для меня?

– Твое прошлое.

Ребел посмотрела на него.

– Я сделал набег на «Дойче Накасоне» и получил все несекретные сведения о Ребел Элизабет Мадларк. – Уайет коснулся пластинки, и справа в углу поднялись два ряда желтых огоньков. – Как видишь, здесь не густо. Наскоро составленная биография, которую они подготовили, вероятно, в рекламных целях. Я подумал, что тебе это интересно.

– Да. – Ребел зажала компьютер в ладонях и поднесла его к животу. – А это не приведет сюда «Дойче Накасоне»? Они не станут выяснять, кто запросил эти сведения?

– Вряд ли им это удастся, – ответил Уайет. – «Сандоз Лазернет» стремится к наивыгоднейшему использованию оборудования. Их главные линии постоянно включаются и выключаются. За пятнадцать секунд мой запрос, наверно, прошел через половину городов Кластера. Пытаться его отследить – все равно что искать иголку в стоге сена. Для этого нужна очень мощная, мыслящая программа.

Знания Эвкрейши быстро стирались из памяти, так что вначале объяснения Уайета казались Ребел слишком простыми, а под конец почти недоступными для понимания.

– А что, если у них есть мыслящая программа?

– После того, что случилось с Землей? – Уайет расхохотался. Потом сказал:

– Послушай, мне правда надо идти. Получай удовольствие. Увидимся, когда я вернусь.

* * *

Ребел вернулась на постоялый двор Джонамона. Компьютер, тяжелый, как нечистая совесть, оттягивал карман накидки. Ребел хотела вытащить его и узнать, что он ей расскажет о ней самой, но не решалась.

Пока она сидела и, опершись о трос, размышляла, из зарослей лиан между двумя хибарами появился тот самый крутой юнец, чей взгляд поймала на себе Ребел вчера. У него было длинное смуглое тело красновато‑коричневого оттенка, и на миг Ребел подумалось, что он голый. Потом она увидела оранжевые плавки. В одной руке парень держал какой‑то предмет, а другой тянулся к накидке, занавешивающей дверной проем.

Тут он ее и заметил.

Секунду оба не двигались. Затем парень набросил на плечи накидку и пошел к Ребел, хватаясь за трос пальцами ног. Он улыбнулся и показал ей, что держит в руке.

– Медовые соты. – Его темные глаза горели. Он слегка подбоченился, отчего яснее проявилась мускулатура, и вгрызся зубами в воск. Рот и подбородок его лоснились. – Хочешь? Меня зовут Максвелл.

– Я не могу, – беспомощно ответила Ребел. Распахнув накидку, она вытащила компьютер. – Мне надо кое‑что послушать.

Максвелл взял у нее из рук компьютер и, держа его вверх ногами, стал с важным видом рассматривать огоньки.

– Послушаешь у меня в хижине. Ты будешь работать, а я кормить тебя медом.

– Хорошо.

* * *

Пока Максвелл вешал накидки, Ребел установила компьютер между стенкой и трубой. Затем переключила его в режим работы по словесному приказу. Подождала, пока в хибарке стало темно, и сказала:

– Включись, пожалуйста.