— Но это же ложь. Достаточно прочитать книгу, чтобы понять. Она написана человеком, ненавидящим королеву.

— Книга издана тайно, и все-таки народ может с ней ознакомиться. Мне сказали, что ее можно купить в большинстве городов, и народ по всей стране имеет возможность прочитать о частной жизни своей королевы. Почему бы и мне не сделать этого?

— Ни один человек в здравом уже не примет этот вздор за истину.

— Какая ты сердитая! Это же просто шутка.

— Нельзя допускать таких шуток в отношении королевы.

— Я уверена, что она и сама посмеялась бы над этим. Говорят, она ведет себя весьма фривольно.

Я отказалась обсуждать с Лизеттой скандалы, связанные с именем королевы, и она перестала заводить разговоры на эту тему. Вместо этого она взялась за Леона Бланшара, изумляясь, как ему удалось подружиться с Софи.

— Лотти, — сказала она как-то, — ты не думаешь, что он может жениться на Софи?

— Жениться на Софи! Она никогда не выйдет замуж.

— Почему ты так думаешь? Она разрешает ему навещать себя. Разве она не изменилась со времени его приезда?

Я слегка покраснела. Совсем недавно я думала о том, что он мог бы оказаться подходящим мужем для Лизетты.

— Я знаю, — продолжала Лизетта, — что он всего-навсего учитель и поэтому не может претендовать на то, чтобы породниться с дочерью графа, но она изуродована шрамами… можно сказать, является подпорченным товаром.

— Не смей так говорить о Софи! — резко бросила я.

— Ты очень добрая, Лотти. Женщины в семьях вроде твоей всегда являются товаром или предметом сделок. Браки для них устраивают. подходящие браки. Бедняжка Софи уже не обладает той же ценностью, что когда-то. Прости, если я оскорбила тебя, назвав ее подпорченным товаром, но на самом деле так и есть.

— Было бы чудесно, если бы она могла выйти замуж и завести детей. А в капюшоне она кажется даже хорошенькой.

— Но перед мужем ей придется снять капюшон.

— Мне кажется, Леон Бланшар очень добрый человек.

Лизетта промолчала.

— Я была бы счастлива, если бы она вышла замуж, — продолжала я. — Я бы перестала…

— Чувствовать вину за то, что вышла замуж за человека, собиравшегося жениться на ней?

— Я знаю, что она отказала ему.

— Не без причины. Ах, Лотти, тебе не следует сознавать никакой вины за собой. Чему суждено произойти, то произойдет. И если трагедия одного человека оборачивается везением для другого — тут уж ничего не поделаешь, это как в азартной игре.

Временами Лизетта предоставляла мне возможность лучше понять себя и успокоиться. Я действительно чувствовала себя виноватой. Если бы Софи вышла замуж и была счастлива, тогда я окончательно смогла бы избавиться от ощущения вины.

Лизетта понимающе улыбнулась мне.

— Давай молиться за то, чтобы у них все сложились удачно… ради нее и ради тебя.

Действительно, похоже было на то, что все это не столь уж невероятно. Софи изменилась. Теперь временами она даже обедала с нами. Она садилась рядом с Леоном, и его присутствие, видимо, действовало на нее умиротворяюще. Она и в самом деле похорошела, особенно в этих прелестных капюшонах, и на ее лице явно играло удовлетворенное выражение. Какие изменения произошли в нашем доме с тех пор, как в нем появился Леон Бланшар!

Однажды, когда мы сидели за столом и слуги уже начали разносить десерт, Арман стал рассказывать о своих друзьях.