Нет, говорила я себе, не все. Я никогда не забуду о том, что он выбрал Эверсли и бросил меня.

Когда в тот вечер мы сели за стол, Дикон сразу же начал оказывать мне знаки внимания.

— Ты часто ездишь верхом во Франции. Лотти? — спросил он.

— Сколько угодно, — ответила я.

— Прекрасно. Завтра мы покатаемся. У меня есть для тебя подходящая лошадь. Сабрина улыбнулась.

— Это будет тебе полезно, Лотти. А с Диконом ты будешь в безопасности.

Мне хотелось расхохотаться. Даже одна я была бы в большей безопасности, чем в обществе Дикона.

Моя мать рассказывала про Клодину и про то, каким очаровательным ребенком она растет.

— Правда, по словам няни, она уже показывает свой характер. Ах, как мне хотелось бы почаще видеть внука и внучку. Маленький Шарло — прелестный мальчик.

— А чего еще можно было ожидать от сына Лотти? — спросил Дикон Интересно, — съехидничала я, — а что можно ожидать от твоих детей?

— Странно думать о нас как о родителях, правда, Лотти? — спросил Дикон.

— Отчего же? Мы уже не так молоды.

— Чепуха, — возразил Дикон. — Я чувствую себя молодым. Ты выглядишь молодой. Таким образом, мы молоды. Не так ли, мамочка?

— Дикон прав, — поддержала его Сабрина. «Интересно, — подумала я, — а был ли он когда-нибудь по твоему мнению не прав?»

Мать начала расспрашивать о соседях.

— А что там с этим старым домом в Эндерби?

— Он стоит пустой, — ответила Сабрина. — После пожара Фостеры покинули его. Они не хотели больше радеть это место, что можно понять. Туда въехала другая семья, но прожила там недолго. Такая уж судьба у Эндерби. Дикон вел себя как герой на этом пожаре.

— Моя мама всегда видит во мне лучшие черты, — сказал Дикон.

— Да, — сухо заметила моя мать, — этого у нее не отнимешь.

— Ну и что? Разве не так должна относиться всякая мать к своему отпрыску? — спросил Дикон. — Разве вы не смотрите на свою милую Лотти сквозь розовые очки?

— Мне нет в этом нужды, — сообщила моя мать. — Лотти без всяких прикрас способна доставить мне радость.

— А Сепфора действительно стала самой настоящей светской дамой, сказал Дикон. — Ничего не скажешь, графиня. Вы, должно быть, ведете великолепную жизнь в замке.

— Там и в самом деле очень приятно, — признала мать.

— Вы выглядите моложе, чем в ту пору, когда покидали Англию. Впрочем, понятно, тогда… тогда вас угнетало множество забот.

Мать ничего не ответила. Она молча продолжала есть, но я была уверена, что Дикон раздражает ее именно тем, что умышленно старается пробудить воспоминания, которые она предпочла бы стереть из своей памяти. Тем не менее, она решила не показывать своего настроения, но я, настолько близко знавшая ее, чувствовала, что она далека от спокойствия.

Я была рада, когда ужин закончился и мы смогли встать из-за стола. Мать сказала, что сразу же пойдет к себе, поскольку путешествие действительно было весьма утомительным.

Мы по пути зашли к бабушке, поболтали с нею с четверть часа, а затем разошлись по своим комнатам.

Я недолго оставалась одна. В дверь постучали. Я почувствовала, как заколотилось мое сердце. Я подумала: «Нет. Даже он не решился бы».

— Можно войти?

С облегчением я поняла, что это Сабрина.

— Ах, Лотти, — сказала она, — надеюсь, ты удобно устроилась. Я так рада вашему приезду.