Ничто не изменилось по сравнению с днями юности, за исключением того, что теперь я смотрела на него иными глазами. Я больше не была наивным ребенком. Я понимала, что он — пиратствующий авантюрист, настроенный брать от жизни все возможное, эгоист, для которого собственные интересы превыше всего. Пугало меня то, что мое понимание Дикона никоим образом не охлаждало моих эмоций. Как и прежде, мне хотелось быть с ним; часы, когда его не было рядом, казались мне пустыми, однако, встречаясь, мы проводили время в словесных стычках, доставлявших мне гораздо большее удовольствие, чем дружеская беседа с кем-то иным.

Наша послеобеденная прогулка верхом вошла в привычку. Дикон все время старался очаровать меня, усыпить мои подозрения, получить возможность соблазнить меня. Пока я сопротивлялась и собиралась поступать так же и в дальнейшем.

Как-то мы снова проезжали мимо Эндерби, и он спросил:

— Почему ты не хочешь осмотреть дом?

— А зачем? Я не собираюсь его покупать, так зачем мне его осматривать?

— Потому что это интересно. Этот дом имеет свою историю. Ты же знаешь, ходят слухи, что он населен привидениями… тех, кто прожил свою жизнь так дурно, что не может найти вечного покоя.

— Думаю, там очень грязно.

— Паутина. Мрачные тени. Странные, едва заметные силуэты. А я буду защищать тебя, Лотти.

— Я не нуждаюсь с защите от паутины и теней.

— Ну да, а как насчет привидений?

— Не думаю, что я испугаюсь их. С чего бы им проявлять интерес именно ко мне?

— Они проявляют интерес ко всем, кто вторгается на их территорию. Но ты, я вижу, боишься.

— Я не боюсь.

Он лукаво взглянул на меня.

— Не дома, а меня.

— Боюсь тебя, Дикон? Да с чего бы, Господи помилуй?

— Боишься дать мне то, чего я хочу, и то, чего так сильно хочешь ты.

— Что? Эверсли ты уже получил.

— Тебя, — сказал он. — Лотти, ты и я созданы друг для друга.

— Кем?

— Судьбой.

— Значит, Судьба плохо поработала. Уверяю тебя, я, наверняка, не была предназначена для тебя… как, впрочем, и ты для меня. Ты, наверное, был создан для Эверсли. Но это уже совсем другое дело — Ты все время упоминаешь Эверсли. Ты придаешь этому слишком большое значение.

— Нет, это ты придаешь ему слишком большое значение.

— Язык остер, как у змеи. Кто это сказал? Никто? Странно. Тогда будем считать, что это высказывание принадлежит мне.

— Я говорю, берегись змей.

— Но признайся же в том, что ты боишься вместе со мной войти в этот дом.

— Уверяю тебя, я не боюсь.

— Подкрепи свои уверения делами.

Недолго думая, я спешилась. Привязывая лошадей к столбу, он посмеивался. Он взял меня за руку, и мы пошли к дому.

— Окно со сломанной задвижкой где-то здесь. Через него легко попасть внутрь. Несколько недель назад кто-то хотел заглянуть сюда, и я показал дорогу Не знаю, выполнил ли он свое намерение.

Дикон нашел нужное окно, открыл его, заглянул внутрь и помог забраться мне. Мы оказались в зале, в глубине которого виднелась открытая дверь. Через нее мы вошли в большую кухню с каменным полом. Здесь сохранилось почти все — даже вертела. Мы осмотрели очаг с решетками для дров и с котлами. Все предметы были покрыты толстым слоем пыли. Из любопытства я исследовала содержимое буфетов.

Мы пробыли там, должно быть, минут пять, а затем вернулись в зал.