|
Фафхрд взглянул на Гейл. Вблизи было видно, что светлые локоны девочки слиплись от пота, а бледное личико все в разводах грязи. Бескровная кожа и залегшие под глазами круги выдавали всю глубину усталости девочки, как она ни старалась спрятать ее под напускной бодростью. – Тебе тоже нужно отдохнуть и выспаться, но только после того, как поешь. – Он забрал у нее совок и щетку. – Ты хорошо поработала, девочка. Пока она устало карабкалась наверх, а ее тетка, стоя у края ямы, призывала ее шевелиться побыстрее, Фафхрд вонзил лопату в землю у края обшивки, намереваясь продолжать копать прямо вниз. После того как Афрейт спустилась в яму помогать Фафхрду, проститутка Рилл повела совершенно измученную девочку к костру. Сиф шла за ней словно во сне, не отрывая глаз от кинжала, переданного ей Скором. Она была так погружена в созерцание, что даже отправившиеся было спать зеваки, которым надоело следить за методичным, лишенным какого либо разнообразия углублением ямы, собрались вокруг нее, надеясь услышать новости. Рилл кормила Гейл горячим супом: – Ешь его скорей, пока не остыл! Вот умница. Ах ты господи, да ты вся точно ледышка! Немедленно марш под одеяло! И спать, ты же с ног валишься. Марш, марш, никаких разговоров. – И она увела не слишком то сопротивлявшуюся девочку в палатку. Сиф все еще в каком то недоумении рассматривала кинжал, беспрестанно крутя его в руках, так что его лезвие время от времени ярко вспыхивало в свете костра. Старый Урф задумчиво произнес: – Когда Кхакхта завоевателя похоронили заживо, связанного и в полном вооружении, за предательство, а потом оказалось, что его обвинили напрасно, и труп его был отрыт, оказалось, что все его кинжалы лежат в разных местах, далеко от тела, – вот как сильна была его ненависть. Пшаури сказал: – А я думал, что Кхакхт – это ледяной дьявол островитян, а не верховный вождь минголов. Некоторое время спустя последовал ответ Урфа: – Великие воины после смерти становятся дьяволами для своих врагов. – А иногда и для собственного народа, – ввернул Гронигер. Скаллик спросил: – Но если Кхакхт смог заставить свои кинжалы двигаться под землей, да еще так далеко, почему же он тогда не велел им перерезать свои путы? Рилл вернулась из палатки с целым ворохом девчоночьей одежды в руках. Развесив вещи для просушки, она заняла место подле Сиф и сказала: – Я ее раздела догола и уложила в самый теплый уголок постели, поближе к илтхмарке. Та было проснулась, но тут же снова вернулась в страну снов. Выдержав паузу, Урф объяснил: – Узы Кхакхта были выкованы из несокрушимого железа. Размышляя вслух, Гронигер произнес: – Я могу понять, как плащ Мышелова оказался в земле, когда того потащило вниз, – он ведь не был скреплен с остальной его одеждой. И должно быть, то же самое произошло и с кинжалом: пока кто то… или что то тащило его вниз, рукоятка могла зацепиться за что нибудь, и кинжал постепенно вылез из ножен. – Но ведь тогда нож остался бы в земле вертикально, лезвием вниз, разве не так? – вновь спросил любопытный Скаллик. Матушка Грам перебила его: – Без черного колдовства тут не обошлось. Вот почему кинжал покинул своего хозяина. Железо не повинуется власти дьявола. Скаллик продолжал, обращаясь к Гронигеру: – Но кинжал лежал горизонтально, когда его нашли. Тогда если его, как ты говоришь, тащили, то уже не вниз, а в сторону, туда, куда и указывает лезвие кинжала. Значит, мы копаем не правильно, надо копать вбок, а не вниз! – О боги мои! Ну почему мы не можем узнать, что именно происходило с ним там, под землей? – застонал Пшаури. Отчаяние, владевшее им прежде, вновь отразилось в его голосе и лице. – Быть может, он вытащил кинжал, чтобы сразиться с чудовищем, увлекавшим его вниз, вырваться из его тисков? Или же кто то еще напал на него и оружие понадобилось ему для защиты? – Как бы он смог сделать то или другое, будучи со всех сторон стиснут землей? – возразил Гронигер. |
