– Интересно, сколько времени вам потребовалось для того, чтобы выйти на меня, – проговорил Фил, стараясь, чтобы его голос звучал искренне и правдиво.

– На самом деле не так уж много, – ответил Деврей. – Вы связаны практически со всеми, кого можно подозревать в этом деле.

– Верно, я знаком со многими людьми.

– И почти все они в разное время платили вам деньги за осведомительство, – подчеркнул Деврей.

– В том числе и ОПИ, – сказал Фил, – хотя мое имя, возможно, не значится в ваших досье. Я несколько раз выполнял кое-какие щекотливые поручения по просьбе вашего ведомства. Но должен заметить, что всегда честно отрабатывал ваши деньги.

– Хочется верить, – сказал Деврей. – Но даже если это правда, это дела давно минувших дней. Сейчас меня интересует другое: кто оплачивает ваши услуги в настоящее время?

– Никто, – ответил Фил, и это до некоторой степени было правдой. А его слова должны звучать правдоподобно. – Сейчас я работаю только на Гилдерна. Мне пришлось согласиться на эту работу для того, чтобы потом уйти на покой.

– Значит, вы согласились на нее не по доброй воле?

– Скажем так: Гилдерну удалось убедить меня в том, что я ему кое-чем обязан.

– Но, так или иначе, вы заранее знали о предстоящей поездке Беддла?

– О да. Мне было о ней известно. Предполагалось, что Беддл воспользуется аэрокаром Гилдерна, чтобы совершить турне по нескольким второстепенным поселениям.

Деврей вынул из папки пачку фотографий и положил их перед Филом:

– Взгляните, это аэрокар Гилдерна?

Фил просмотрел снимки. Четыре робота, убитых выстрелами в затылок и лежащие на земле лицами вниз. Крупный план одного из мертвых роботов. Снимок внутренностей аэрокара. Фотография кабины управления: убитый пилот и искореженный «черный ящик». Еще один снимок, на котором запечатлено написанное на стене послание с требованием выкупа. Да, Деврей действительно совершал ошибку. Ему следовало показать Филу лишь снимок аэрокара снаружи. Ему не было резона давать допрашиваемому все снимки сразу.

– Все верно, это машина Гилдерна, – сказал наконец Фил. И почувствовал, что настал момент, чтобы ошеломить Деврея, выбить его из колеи, отвлечь внимание полицейского от самого Фила и направить его в иное русло.

– Скажите, – как можно более обыденным тоном спросил он, – когда вы прибыли на место происшествия, бомба все еще была в аэрокаре?

Жустен Деврей не знал, что и думать. Он вернулся в свой кабинет и сел за письменный стол, желая все как следует обмозговать. Если… Если Фил говорит правду или хотя бы часть ее, то Железноголовые замыслили устроить настоящую бойню и похоронить всех Новых роботов. Жустен и сам относился к ним без особой симпатии, но мысль о подобной незаконной расправе была ему отвратительна.

Если бы решение об их уничтожении было принято на уровне Правительства, это одно, а тут – совсем иное дело. Стоит идее о возможности самосуда угнездиться в сознании людей, и общество окажется ввергнутым в хаос.

Если Фил говорит правду, значит, преступление обретает совершенно иные мотивы. Многие хотели бы завладеть или даже использовать подземную бомбу, но ничего подобного в аэрокаре не обнаружено, и в этом Жустен не сомневался. Либо ее не было там с самого начала, либо похитители забрали ее с собой, а следовательно, знали о ней.

А если предположить, что их требования – всего лишь отвлекающий маневр? Если они просто прикончили Беддла, спрятали его тело, а сами скрылись, прихватив бомбу и предоставив полицейским идти по ложному следу?

Если Фил говорит правду, версий могло быть сколько угодно.