- Но, - проговорила я, - вы знаете, что это такое?

- Это ваш проводник по Дорогам Мертвых, госпожа. И позволю высказать надежду, что он вам не понадобится еще много-много столетий.

- Спасибо, - кивнула я, но беседа на том и оборвалась, и мое внимание вынужденно вернулось к игле.

Я попробовала вновь:

- А у вас в семье такой есть?

- Да, госпожа, это струна с узлами, завязанными через различные промежутки, они соответствует вариантам выбора, с которыми нам предстоит столкнуться.

- Точный?

- Предсказан для моего поколения, так что искренне на это надеюсь.

- Что ж, для вашего же блага надеюсь, что так и есть, и что, как вы ранее сказали, он не потребуется вам еще очень долго.

- Благодарю, госпожа. А у вас? - Вопрос был слишком смелым, но я же сама подняла столь интимную тему, так?

- Боюсь, уже слшком старый. Семья пыталась найти более новый, но пока не получалось.

- Верю, этот послужит должным образом, - проговорил он.

Чернила, которыми он пользовался, были голубыми, как цвета моего Дома, и я уже видела переплетающиеся линии, с отмеченными там и сям точками поворотов. Когда-нибудь эти линии, покрывающие мою левую руку от запястья до локтя, останутся единственным указателем, которому я смогу следовать. Не скоро, надеюсь, но однажды так и будет. И как говорил мой отец, лучше обзавестись таким в молодости и закрыть вопрос, чем всю жизнь провести в поисках и волнениях, а вдруг не получится.

Иглы продолжали свою работу, узор расширялся.

Я пришел в себя с зудящей спиной и без рубахи.

- Спина чешется, - объявил я всем, кто мог находиться рядом.

Рядом явно был Шенди.

- У Доливара чешется спина, - сказал он. - Вероятно, это никак не связано с тем, что он полуголый валялся на траве. Я бы подумал о мистическом объяснении.

Я выдал несколько мистических объяснений его жизни и сел. Мы снова находились в лагере, разбитом на поляне в перелеске. Взгляд вокруг - горят костры, солнце как раз встает над восточными холмами, пробиваясь сквозь ветви деревьев, а Хертаэ полирует наконечники копий. Над небесах Утренняя Змея, она вскоре уползет и вернется лишь к ночи, но пока еще оберегает нас, если вы верите в подобные вещи. Великмесяц высоко в зените, однако уже бледнеет, потому что становится светло; до восхода Малмесяца еще девять дней. Нос мой почуял завтрак. В завтрак я верю.

- Что произошло? - спросил я.

Тивиса отозвалась:

- Ты не помнишь?

Я покачал головой, она заболела, из чего я сделал кое-какие умозаключения.

- Я получил по башке во время налета.

Она кивнула.

- Тебе нужен кто-то, кто просто был бы рядом и время от времени орал "ложись".

- Непременно этим займусь. Чем меня свалили?

- Топором. Ты успел отклониться и получил обухом, а не лезвием.

- Топором. Откуда у них топоры?

- Этого ты тоже не помнишь? - фыркнул Шанди. - У них оказалась кузница. Мы увидели ее во время налета, ты велел уничтожить ее, а потом тебя свалили.

- Кузница уничтожена?

- Нет. Там была Сетра. Мы сбежали.

- Кто меня вытащил?

Тивиса указала на Ротру.

- Она, и Шанди помог.

- Кто-нибудь пострадал?

- Ты.

- Кроме меня?

- Кое-кто из них.

- А кроме того, что мы не сумели уничтожить их кузницу - проклятье, ни черта не помню, - мы что-то получили?

- Завтрак.

- Ха. Ладно, раз уж мы никого не потеряли...

- Вождь! - раздался оклик позади меня. Чикве, вероятно, охраняет южное направление.

Я повернул голову.

- Меня зовут Доливар, - в который раз сообщил я на весь лагерь. - Что там такое?

- Идет кто-то.

- Ладно, - и повышенным командным тоном: - Только не ори и не прыгай, нечего ему знать, что мы его засекли.