Он безмолвно опустил взгляд, который говорил о том, что ей, хоть ненадолго, удалось заставить его поверить ей; на этот раз не только сердцем, но и умом.

— Что ж, буду краткой. Ты ведь хочешь знать в основном, что же произошло на пароходе. Я встретилась с труппой бродячих артистов и прибилась к ним. В театрах они не играли. У них на это не было денег. Они переходили с места на место и раскидывали палатки. А через них я познакомилась с человеком, который промышлял игрой в карты на речных пароходах. У него раньше была другая партнерша, но она, как он сказал, вышла замуж за плантатора, и теперь он искал ей замену. Он предлагал мне вступить с ним в долю. — Она махнула рукой. — В конце концов, это была та же работа актрисы. Но в более приличных условиях. — Она замолчала. — Вот это и был тот самый человек, — добавила она.

— Как его звали? — В нем вдруг пробудился интерес.

— Какая разница? У него, как и у меня, наверняка было вымышленное имя. Он их каждый раз менял. Ради предосторожности. То его звали Макларник, то Ридо. Вряд ли он за все время нашего знакомства называл мне свое настоящее имя. Вряд ли оно вообще у него было. Его больше нет. Не заставляй меня вспоминать.

Выгораживает его, подумал он.

— Но ты ведь его как-то звала.

Она насмешливо улыбнулась своим воспоминаниям.

— «Милый братец». Так, чтобы слышали окружающие. Это входило в мою роль. Мы путешествовали как брат и сестра. Я на этом настояла. У нас у каждого была своя каюта.

— И он согласился. — Это был не вопрос, а недоверчивое утверждение.

— Сначала он возражал. Видимо, с его предыдущей партнершей было по-другому. Но когда я разъяснила ему, что так будет лучше в его же собственных интересах, он с готовностью согласился. Он всегда в первую очередь пекся о своих делах. У него в каждом городе на реке была подружка, так что он мог обойтись и без меня. Я для него играла роль магнита, приманки. В мои обязанности входило уронить на палубу носовой платок, или столкнуться с кем-нибудь в узком коридоре или же заблудиться и попросить кого-нибудь показать мне дорогу. Завязать знакомство с чьей-то незамужней сестрой — в этом для добропорядочного джентльмена ничего плохого не было. В то время как будь я его женой — или вроде того, — это их, возможно, отпугнуло бы. А затем, как требовали приличия, я при первой же возможности представляла их своему брату. А вскоре они садились за карточный стол.

— Ты тоже играла?

— Никогда. Я не какая-нибудь бесстыжая потаскушка, чтобы играть в карты с мужчинами.

— Но ты присутствовала при игре.

— Я разливала выпивку. Немного флиртовала, чтобы они оставались в хорошем настроении. А когда возникал спор, я вставала на их сторону, против собственного брата.

— Ты ему подавала сигналы.

Она чуть шевельнула плечами и философски заметила:

— Для того я с ними и сидела.

Он сложил руки на груди, как человек, выносящий суровый приговор — или скорее как тот, кто уже безвозвратно принял решение и которого уже не в состоянии поколебать никакие мольбы и доводы подсудимого. Его пальцы беспрерывно барабанили по согнутым локтям.

— А как же Джулия? Другая Джулия, настоящая?

— Сейчас расскажу, — тихо пролепетала она. Она сделала глубокий вдох, на котором, видимо, собиралась поведать ему эту часть своего повествования. — Мы обычно ходили вниз по реке раз в месяц, не чаще.