Ее слова словно прорвали то недовольство, которое доселе сдерживалось. Посыпались возгласы:

– Вы только посмотрите, кто находится при дворе.

– Во дворце толпится четыре тысячи каких-то незнакомцев, которых раньше и к воротам бы не подпустили. Меня шокируют их манеры и их произношение…

– Откуда они собраны? Я устала от подобной толчеи.

– Это невыносимо! Если так будет продолжаться, нам всем придется уехать, чтобы не быть рядом со всяким сбродом.

Офицер из охраны короля незаметно приблизился ко мне и, наклонившись, прошептал на ухо:

– Тысяча извинений, сударыня. Король зовет вас.

– Король? – Я удивленно поднялась. – Меня?

– Да, мадам.

Заинтригованная, я быстро пошла по лужайке к бассейну Латоны. Король зовет меня? Король нашел для меня время тогда, когда его ждут тысячи дел? Поразмыслив, я предположила, что он, возможно, беспокоится о Марии Антуанетте и, не имея времени быть с нею, решил расспросить меня. Это объяснение показалось мне весьма правдоподобным.

Когда мы пришли в Эй-де-Беф, офицер попросил меня подождать. Здесь толпилось столько людей, что я чувствовала желание выйти и досаду оттого, что вынуждена находиться тут. Аббаты, прокуроры, чиновники, писари и мелкие клерки… С открытием Генеральных штатов в Версале стало невозможно жить. Оглянувшись по сторонам, я вдруг почувствовала, как мурашки забегали у меня по спине. Я обернулась.

На меня смотрел Франсуа де Колонн.

Нет нужды объяснять, какое смятение воцарилось в моей душе. Я не ожидала этой встречи. Он ни разу, с тех пор как уехал, не писал мне. Я знала о нем только по слухам. Знала, что Тулонская эскадра под его командованием плавала в ньюфаундлендские воды. Но… встретить его здесь? Так неожиданно?

Мне показалось на миг, что сердце выскочило у меня из груди, – настолько трудным стало дыхание. Он стоял передо мной так близко, стоило руку протянуть, чтобы дотронуться… Он нисколько не изменился. И только его глаза, его синие глаза смотрели на меня не холодно, а тепло, дружелюбно и, как мне показалось, с любовью.

– Франсуа… – прошептала я, поднося руку к груди. Я не могла говорить. Слезы стояли у меня в горле. Мне хотелось подойти к нему как можно ближе, но не позволял этикет.

Он поцеловал мне ладонь, потом кончики пальцев, а я не могла удержаться от того, чтобы украдкой не погладить его по щеке.

– Боже мой, если бы вы знали, как я рад вас видеть.

– Франсуа!

Он снова поцеловал мне руку.

– Я люблю вас, – взволнованно прошептала я. – Это правда. Вы не презираете меня?

– За что?

– За то, что я первая призналась.

– Первая? Да что вы. Я еще в апреле приехал в Париж и все боялся зайти к вам…

– Вы уже месяц в Париже и до сих пор не пришли ко мне? О!

– Я, честно говоря, боялся. Я влюбился, как последний школьник… Вы что думаете, со мной такое часто случалось?

– Но чего же вы боялись? – спросила я удивленно.

– Боялся потерять независимость.

– Вы? Но кто же на нее посягал?

– Гм, подобных посягательств я ждал с вашей стороны, сударыня, – произнес он улыбаясь. – Но все эти опасения в прошлом. Я увидел вас и хочу увидеть снова.

– Но что же вы делали целый месяц в Париже, забыв обо мне?

– Я принимал участие в выборах.

– В них все принимали участие.

– Да, но я был избран депутатом.