— Ты помнишь, когда она звонила?

Ронан ломал голову:

— Наверное, дней десять назад. Это более двух недель. — Нахрен все это. Он был здесь уже две недели? — Я уехал из Лос-Анджелеса в ту ночь, и это последнее, что я помню, пока не проснулся на твоей кровати.

Найя прошла к пустому обеденному уголку на кухню и прислонилась к столешнице, скрестив ноги, одной рукой опираясь на рукоять кинжала.

— С чем ей была нужна помощь?

Он хотел довериться Найе, но это не означало, что он был готов показать свои силы прямо сейчас. Он не был готов раскрыть, почему Мишель была здесь, даже своей паре. Только сегодня утром Найя побила его, блядь. Кто знал, что она сделает с ним, если обнаружит, что его сестра искала вампирскую реликвию?

— Я не уверен. Звонок прервался прежде, чем она успела сказать мне что-нибудь. Шелль… — расхитительница гробниц / подражатель Индианы Джонса? — … искательница сокровищ.

Найя сильнее схватилась за рукоять.

— Каких сокровищ?

Он задумался, она когда-нибудь задавала вопрос с неподдельным любопытством в тоне? До сих пор, все, о чем она спрашивала его, было завуалированным «ответь-или-я-сломаю-тебе-бедро».

— Вампирских.

По большей части, Шелль сосредоточила свои таланты на восстановление мощи вампиров. Эзотерические безделушки других культур ее не интересовали. Но нельзя было сказать, что это не привлекало других сверхъестественных существ, которые отдали бы левое яйцо за то, что она найдет. А именно, Гроб Сета.

О реликвии говорилось, что она обладает невероятной силой.

Кто-то такой чувствительный к магии, как пара Ронана, не будет иметь никаких проблем с отслеживанием силы. Часть его надеялась, что она приведет его прямо к Гробу, если это означало, что он найдет Мишель. А другая часть чертовски надеялась, что реликвия останется хорошо скрытой. Найя боялась неограниченной власти; его собственное состояние и плен были достаточным доказательством этого. Гроб мог быть ящиком Пандоры. Если Шелль — или кто-то — смог найти его, весь ад может вырваться на свободу. Черт, возможно, это уже было так.

Его взбалмошная женщина могла опасаться магии в чужих руках, но это не значило, что она не была одержима найти ее. Защитить Найю будет проблематично, если она решит поохотиться после рассвета. Поэтому Ронан хотел пойти с ней сейчас.

— Не думаю, что мы должны…

Ледяной холод пополз по телу Ронана, распространяясь на конечности. Темные глаза Найи все больше расширялись с тревогой, и она оттолкнулась от столешницы, ее позиция больше не была расслабленной, а обеспокоенной и защищающейся. Она резко достала кинжал из-за спины, цитриновое лезвие ярко светилось.

— Эй. Успокойся. — Ронан покачнулся, и его зрение потемнело на периферии. Холод струился по рукам, вокруг бедер, пробираясь дальше, будто кто-то окунул его в чан с сухим льдом. — На-йя. — Его язык чувствовался слишком толстым во рту, и слова выходили нечленораздельно, будто он пытался протолкнуть его мимо губ. Она подошла к нему, как настороженный хищник подходит к другому, с высоко занесенным кинжалом, готовая рубить.

Буйство цвета плавало перед глазами, и взгляд Ронана опустился к его рукам. Цвет вытекал из его пор, пробегая ручейками с пальцев. Иисус, блядь, Христос. Либо он наглотался чего-то, или магия, о которой Найя говорило, что он украл, нежелательно появлялась.

— Ты должен застыть. — Ее приказ ударил его, как клинок.