— Ты должно быть шутишь!

Недоверчивый порыв Лус разрушил чары, и нереальность ситуации разбилась вокруг него. Ронан посмотрел через плечо Найи на ее разъяренную кузину. Та была в полной боевой готовности и сжимала злой цитриновый кинжал в ладони. Его пара, возможно, не хотела убивать его, но Лус точно хотела видеть его мертвым.

— Ты серьезно собираешься просто сидеть на коленях и делать вид, что он не хотел высосать тебя досуха прямо сейчас? И, как сумасшедшая, ты просто подставила ему свое горло?

— Это именно то, что я собираюсь делать. — Найя не двигалась, даже не повернулась лицом к своей кузине. — Я не могу жить без него, Лус. И не буду.

Глава 21

Найя не понимала этой ее связи с Ронаном, но в одном она была уверена: несмотря ни на что, ничто не встанет между ними. В том числе и ее семья.

— Звони Мэнни. Настало время покончить с этим.

— Estás loca, - сказала Лус. Найе не нужно было смотреть на кузину, чтобы знать, что за жалобное выражение появилось на ее лице. — Я позвоню ему, но ты должна разобраться с Полом до заката. Я люблю тебя, но он, не колеблясь, уничтожит вампира. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Да. Я тоже. После звонка Мэнни, скажи Полу, чтоб нашла меня, и я скоро встречусь с ним. Я не хочу, чтобы кто-либо еще пострадал, и если Хоакин, или кто-нибудь из них, будут шнырять после заката, то будут проблемы.

Повисла неудобная тишина, покалывавшая кожу Найи. Она не даст Лус сделать что-то опрометчивое.

— Лус?

— Если ты хоть пальцем ее тронешь, пока меня не будет, я вырежу твое сердце, вампир.

Дверь закрылась позади нее, и тишина снова укрыла их теплым одеялом.

— Прости, Найя.

Его слова разбивали ей сердце, настолько полные нежности. На глаза Найи навернулись слезы, и она заставила их оставаться на месте. Последнее, что ей было нужно, чтобы он увидел, как она разваливается, когда он и сам так явно висел на волоске.

Она все еще утыкалась лицом в его шею, Найя не могла удержаться от мысли, на что было похоже впиться зубами в его плоть. Попробовать его кровь на языке.

— Каково это? — спросила она. Ей нужно удержать его. Негативные эмоции (даже сожаление) могли пробудить магию. Если она не извлечет ее из тела Ронана, он станет мапингуари-демоном с неутолимой жаждой хаоса. Если это произойдет, Луз исполнит свою угрозу, и Найя ничего не сможет поделать, чтобы ее остановить.

— Что это? — Он так крепко держал ее в объятиях, будто боялся, что она ускользнет. Его пальцы дразнили пряди ее волос, и она поежилась.

— Пить мою кровь.

Ронан отстранился и посмотрел на нее. Зрачки сверкали серебром, и морщины залегли на лбу.

— Это все, — ответил он хриплым шепотом. — Я кормился из дампиров, брал кровь моего короля в ту ночь, когда он обращал меня. Но даже мое первое ощущение, как истинного вампира, не может сравниться с опытом принятия твоей вены, Найя. — Он погладил пальцами ее по волосам, что обрамляли лицо, когда изучал ее. — Я обожаю твои волосы, — заметил он с тихим смехом. — Как нити шелка.

— Я могу отрезать прядь, чтобы ты носил ее в кармане. — Она отвела взгляд и нервно рассмеялась, боясь, что он сможет увидеть бесстыдное желание, сияющее в ее глазах. — Ты знаешь, если у тебя есть такая штука. — Она использовала шутку, чтобы отвлечь от того, что она хотела услышать от него (что он был влюблен не только в ее волосы). Хотя она осуждала идею принадлежать кому-то, Найя хотела, чтобы мужчина любил ее. Даже если она была лысой, уродливой, слишком толстой, или слишком тонкой.