|
Она знала, в первый раз она услышала ее вчера вечером, музыка была слишком чистой для похищенной магии. После того, как она успела принять большую часть его веса на себя, Найя была готова погасить магию и позвать ее ночью. Но его полные губы были приоткрыты для дыхания, открыв взору фарфор двойных клыков. Вампиры должны быть вымершими. Но он был там, его голова покоилась на ее ногах, реальная и ощутимая, как она сама. Любопытство одержало над ней верх. Песня магии слишком была чиста для нее, чтобы просто закончить его жизнь. Поэтому она притащила его к себе в убежище и устроила его серебряными наручниками и цепями. Если вампир не украл магию, то как, черт возьми, он получил ее? И почему она не могла избавиться от ощущения, что каким-то образом она должна была найти этот удивительный экземпляр, оказавшийся в ее милости.
Найя вздрогнула от оцепенения и перевела взгляд с холмов и долин скульптурных мышц на острие кинжала. — Ты не слышишь меня? Я сказала, ответь, или я воткну этот кинжал в твое сердце. Его спокойное поведение напугало ее больше, чем любые крики или угрозы. Брови вампира сошлись от концентрации, будто он пытался удержать стену воды разрушенной дамбой ничем, кроме как силой разума. То, как он смотрел на нее, нервировало. Такая глубокая интенсивность. — Думаю, многое прояснится, когда острые предметы не будут тыкаться в мою кожу. Ее взгляд метнулся к его глазам, и на мгновение она опешила от их красоты. Яркие и зеленые, как тропический лес. Его брови были рыжими черточками и имели слегка зловещий вид от его концентрации, у него были самые длинные ресницы, которые она видела у любого мужчины. Много женщин — включая ее — с удовольствием отдали бы конечность, чтобы иметь такие ресницы. Она сэкономила бы на туши. Его скулы были острыми, а нос — тонким и прямым. Его челюсть была столь же сильной, покрытой щетиной. Боги, он был великолепен. Он склонил голову на бок и изучал ее этими великолепными зелеными глазами. — Я собираюсь предположить, твое молчание означает, что ты обдумываешь мою просьбу? Она ослабила кинжал, убирая его от груди. Успокоительная песня магии зазвучала и, спустя мгновение, замолчала. Найя вздохнула, когда ее тело успокоилось, больше не отвечая на зов магии. Итак, парень был немного взвинчен. Она понимала, кто бы в его ситуации не был. — Я не собираюсь освобождать тебя, — сказала она, когда сделала пару необходимых шагов назад. — Но я по-прежнему ожидаю ответа на мои вопросы. — Великодушно, не так ли? Ленивая, дразнящая улыбка растянула его рот. Такая злая. Нижняя часть живота Найи напряглась, и женщина впилась ногтями в ладони. Вампир был создан для греха, каждый дюйм его крепкого и сильного тела. Убийца, это было очевидно, и она не могла не задуматься, его аппетит к насилию мог соперничать с аппетитом к другим… вещам. Найя сглотнула, заставляя поднимающуюся похоть спрятаться обратно. Этот мужчина был опасен. Он мог убить ее прежде, чем она успеет защититься. Как бы хорошо он не выглядел растянутым и привязанным к ее кровати, она не могла забывать, что он был неизвестной переменной. И Найя не могла себе позволить неизвестность. Вампир вздохнул и попытался вытянуть руки, морщась от неприятных ощущений. Сырые ожоги ранили его кожу, где касалось серебро, но ничего не поделаешь. Серебро ослабляло его, и Найе было нужно преимущество, пока она не решила, следует ли предупредить старейшин о присутствии вампира. — Для начала, я не знаю твоего имени, поэтому не собираюсь помогать. Я никогда не видел тебя до сегодняшнего дня. Ерунда. После того, как он свалил ее как квотербек, он назвал ее имя. И сказал, что должен защищать ее. Всплеск эмоций поднялся в груди Найи. Нежность к этому мужчине, которую она не могла позволить себе чувствовать. Защищать ее от чего? Почему? Кто он ей? И что он знал о ней? Это был ее город. |
