Свернувшись клубочком в кресле, мальчик открыл какую-то главу наугад. За два дня он выучил чуть ли не весь материал. Выбранная им глава называлась «Элементы и функции интеллекта». Он начал повторять вслух: «Элементами являются ощущение, восприятие, память и понимание…» Повторив фразу вслух, Даниэле скашивал глаза на учебник и проверял точность своего изложения. И комментировал про себя: «Вот у меня, к примеру, есть ощущение, что вся эта чушь мне на фиг не нужна, но у меня также есть понимание, что я завалю экзамен, а это будет уже совсем не то ощущение…»

Проведя полтора часа за зубрежкой, он решил, что вполне прилично подготовился. Через несколько минут поднимутся дедушка и Лючия. Отец и Лука обычно спят до восьми. Даниэле решил позвонить маме. С каждым днем ему все больше ее не хватало. Не то чтобы ему требовалось что-то особенное… просто видеть ее, ощущать тепло ее рук, слышать ее голос…

Он позвонил в Чезенатико. Пенелопа долго не подходила, мальчик уже решил повесить трубку, когда она наконец ответила.

– Солнышко мое, это ты! – сказала она сонным голосом.

– Я уж думал, тебя дома нет, – облегченно вздохнул Даниэле.

– Все дело в том, что мне пришлось из спальни спускаться в холл к телефону. Надо будет установить отводной аппарат на втором этаже. В твоем возрасте я скатывалась по этим ступенькам кубарем, а теперь вот начала терять форму, – со смехом объяснила Пенелопа.

– Мама, ты еще долго будешь в отъезде? – спросил Даниэле, прямо переходя к интересующей его теме.

– Здесь еще работы не закончены, а…

– А ты еще не готова. Да, я понимаю, – перебил ее сын.

– Я по тебе скучаю, солнышко мое, – вздохнула она. – Мне вас всех не хватает.

– И папы тоже?

– Конечно, но не так, как вас. Я бы хотела видеть здесь тебя, Лючию и малыша. Я все время о вас думаю. Как вы?

– Вообще-то ничего. Я встал в полшестого, повторил психологию. Сегодня на втором уроке меня обязательно вызовут. Я обязательно провалюсь, но не хочу провалиться с позором. Я уже столько дров наломал… Кое о чем ты даже не знаешь, – признался Даниэле.

– О чем я не знаю? – испугалась Пенелопа.

– Теперь это уже неважно. Мне очень понравилось «все делать правильно», как ты говоришь. Раньше я не понимал, как это здорово. Ну все, пора прощаться, а то я слышу, что в коридоре уже кто-то ходит. Наверно, дедушка.

– Он все еще у вас?

– Он живет с нами. Знаешь, после отъезда бабушки ему очень одиноко. Они с папой хорошо понимают друг друга.

– Я вижу, многое изменилось с тех пор, как я уехала. Меня это радует. Ни пуха тебе, ни пера на экзамене.

– Мама, я люблю тебя. Скорей бы ты вернулась, – сказал Даниэле и повесил трубку.

Захватив свой учебник, он пошел на кухню, открыл балконную дверь и поднял жалюзи. Июньский свет залил все помещение. Пока Даниэле ставил молоко на конфорку, до него вдруг дошло, что вокруг непривычно тихо: Чип и Чоп не завели свой обычный щебет. Он поднял взгляд па клетку. Она была пуста.

Сначала Даниэле подумал, что они улетели, но дверца была закрыта. Потом он увидел на дне клетки два бездыханных комочка.

– Лючия! Лючия, иди сюда! – позвал Даниэле, молотя по двери ванной.

– Десять минут восьмого, а тебе уже не терпится! Ну что ты ко мне пристал? – спросила сестра, распахнув дверь и сердито глядя на него.

– Чип и Чоп сдохли!

– Не говори глупости. Вчера вечером они чувствовали себя прекрасно.