– Маникюр, педикюр, чистку лица, мытье головы, укладку и макияж, – отчеканила Пенелопа.

Три часа спустя она вышла на улицу и посмотрелась в зеркальную витрину. Она чувствовала себя заново родившейся и благословила Софию за ее золотое сердце. Чтобы еще полнее ощутить свою молодость и привлекательность, Пенелопа решительно переступила порог одного из модных магазинов.

Это был сезон распродаж. Она выбрала костюм изысканного лиловато-синего цвета и вошла в кабинку, чтобы его примерить. Костюм сидел идеально. Решив не скупиться и истратить весь свой «золотой запас», Пенелопа прикупила еще и синее кашемировое пальто-труакар.

– Срежьте, пожалуйста, этикетки, я все надену прямо здесь, – попросила Пенелопа, радуясь возможности освободиться от старой одежды.

Прошло четыре часа, как ее не было дома, и за все это время она ни разу не вспомнила ни о детях, ни о муже, ни о свекрови. Пенелопа подошла к прилавку, дожидаясь, пока ей упакуют старые вещи.

И тут она увидела его.

2

Пенелопе всегда нравились красивые мужчины. Но мужчина, смотревший на нее сейчас, превосходил самые смелые мечты. Он сосредоточенно разглядывал женские шали из шелка и кашемира, услужливо выложенные продавщицей на стеклянный прилавок. Расположенные веером, они образовывали красивую гамму цветов: от бледно-голубого до темно-синего, от тускло-розового до огненно-красного, от кремового до коньячного. Красавец разглядывал их с растерянным видом.

– Они все такие красивые… Не знаю, какую выбрать, – проговорил он наконец. От звука его голоса сердце Пенелопы растаяло.

– Могу я узнать, для кого предназначен подарок? – спросила продавщица, искренне желая ему помочь.

Он поднял взгляд, заметил Пенелопу, не сводившую с него глаз, и улыбнулся.

– Для женщины, которая не так молода, как эта синьорина, но по типу лица на нее похожа, – объяснил он. И тут же, продолжая смотреть на Пенелопу, добавил: – Мне кажется, вот этот бледно-лиловый цвет подойдет. – При этом он указал на только что купленный костюм на Пенелопе.

– Это цвет глицинии, – пояснила она и, подойдя к прилавку, выбрала шаль того же цвета.

– Спасибо, – поблагодарил он.

Пенелопа оплатила свои покупки и вышла из магазина.

Ей казалось, что она ступает по воздуху. Стоит немного разбежаться и можно взлететь. Ей было тридцать лет, она была матерью двух непослушных ребятишек, а ее называют синьориной!

Четыре часа назад она плакала на плече у Софии, бранившей ее за наплевательское отношение к себе. Пенелопа опять посмотрелась в витрину и с трудом узнала себя.

С приходом вечера в воздухе заметно похолодало. К счастью, ее новое кашемировое полупальто обволакивало ее теплым облаком. Она вошла в кафе «Кова», решив устроить себе настоящий праздник непослушания, и выпила горячего кофе со сбитыми сливками, посыпанными шоколадной крошкой.

А отходя от стойки, опять увидела его.

Он узнал ее и улыбнулся.

– Привет, – сказала Пенелопа.

– Привет, – отозвался он.

– Желаю вам приятного вечера, – прошептала она, направляясь к выходу из кафе.

Он распахнул перед ней дверь и пропустил ее вперед.

– Благодарю вас за совет. Моей матери непременно понравится шаль. Еще раз спасибо.

– Не за что, – пожала плечами Пенелопа.

– Меня зовут Раймондо Теодоли. Друзья называют меня Мортимером. Эту позорную кличку я ношу с детства, – пошутил он.

– Меня зовут Пенелопа Пеннизи. Друзья называют меня Пепе.

– Ну что ж… Пока, Пепе.