Но еще раз «все равно» – если расценивать Корею как плату за возвращение в океан, то он готов был пойти на это без колебаний, и предстоящая гибель миизага, при всей ее трагичности, была здееь достаточно приемлемой ценой.

К шести с четвертью часам вечера в передовую военно-морскую базу Йонгдьжин вошла автоколонна. Было еще сравнительно светло, и в просвет между маскировочными щитами «сарая» видно происходящее было отлично. Не веря своим глазам, Алексей наблюдал, как головные грузовики разворачиваются на пятачке перед штабным домиком, а из пространства между двумя холмами по разбитой дороге идут и идут другие.

– Эй! – негромко позвал он матроса-корейца. Матрос обернулся. На его лице можно было прочитать такое же удивление и даже изумление, которое Алексей испытывал сам. Не зная, как сказать по корейски то, что требовалось, он просто указал на баковую пушку. Артиллерист понял все мгновенно – на флоте вообще обычно служат сообразительные люди. Крикнув вниз что-то непонятное, он несколькими точными, натренированными движениями ободрал с брезентового чехла орудийной установки эавязки. Вдвоем с Алексеем они содрали c пушки чехол, серой бесформенной массой осевший вниз, на палубу. Сэади к ним подбежали несколько человек: один что-то спросил на ходу, матрос ответил, и кто-то из пришедших тут же втиснулся на сиденье вертикального наводчика. С неуместным треском и стуком распахнулась крышка ящика из кранцев первого выстрела.

– Взрыватель контактный, – срывающимся голосом скомандовал Алексей. Команду напарника не поняли дословно, но, что надо делать, матросы догадались и сами. Снизу, из трюма, уже волокли другие ящики. Секторы обстрела ютовой установки были полностью затенены маскировкой, но из работающих на минзаге матросов быстро и сам собой, без какого-либо участия военсоветника, сформировался неполный расчет баковой.

Стрелять изнутри «сарая», только издалека, сверху способного хоть как-то обмануть нападающих, – бред. Первый же выстрел – и их разнесут и щепки. Десять градусов вправо и столько же влево – это весь их сектор. Стуча зубами, Алексей глядел, как вооруженные люди вбегают в штаб. Сейчас. Сейчас там начнут стрелять. Почему колонну пропустили, не подняв тревоги? Где прикрытие, где тот батальон береговой обороны, который должен не допустить высадки десанта, осуществлять противодиверсионную оборону? Он единственный офицер на корабле – и что это значит, было ему совершенно ясно. Теперь, в любую секунду готовой начаться скоротечной и полностью предопределенной по своим результатам схватке, вся ответственность лежит на нем.

«ДШК»! «ДШК» на надстройке! Обругав себя за глупость и постыдную растерянность, Алексей бросился вверх по трапу. Сообразив, один из матросов бросился за ним. Расчет 45-мм установки сократился еще больше, но это уже не важно. Один подносчик справится, поскольку мотопехота даст им время на 10, максимум 15, беглых выстрелов, – можно было видеть, что соскакивающих с грузовиков людей в серой форме становится все больше. Стрельбы все еще не было; судя по всему, захваченные врасплох моряки не сумели оказать вообще никакого сопротивления. Так же вдвоем, Алексей с матросом сорвали брезент с вороненого тела крупнокалиберного пулемета, выдернули заглушку из конуса пламегасителя.

– Я сам! – крикнул он, увидев, что матрос, стиснув зубы, берется за рукоятки.