– Я как-то не подумал, что вы сразу такое прикажете… А товарищ капитан сказал… – продолжал бубнить что-то свое Ли. Алексей косо взглянул в его сторону, но в темноте это не возымело никакого эффекта, поэтому он просто сморщился и продолжил вести наблюдение. Сейчас они были где-то на милю севернее траверза «Сондонджилли», или Сондонджин-ни, как опять же говорили местные. Если забыть о том простом факте, что вообще все Восточное море контролировалось флотом США, то это были уже окончательно «враждебные воды». Примерно на половине расстояния между Пховеджин-ни и Сондонджин-ни достаточно условная в этом месте линия фронта уходила в море – и хотя морская война полным ходом шла севернее, это не могло не чувствоваться.

– Да и весь этот год… который…

– Слушайте, командир взвода Ли, – громким шепотом обратился к переводчику Алексей. Он не хотел, чтобы кто-то из матросов слышал его грубость второй раз подряд, а ближайший сигнальщик, также шаривший биноклем по горизонту, абсолютно черному с восточной, и иногда мелькающему дальними проблесками с западной стороны, находился в каком-то метре. – Вы слишком много говорите. Какой еще год? Что за бред?

– Плохой год… Год Змеи…

Алексея снова поразило, как китаец это сказал. Парня действительно трясло – и если видно это не было, то чувствовалось отлично.

– Это китайское… Хотя и в Корее тоже принято… А вы разве не знаете?

– Нет, – был вынужден ответить он. – Это какая-то сказка?

– Не совсем, товарищ командир… Но вам, наверное, можно думать и так. А я уже давно знаю, что…

«Дубина, – подумал Алексей в очередной раз, когда Ли снова трагически замолчал. – В театре тебе работать. Пожарным».

– Меня убьют в год Змеи, товарищ военсоветник. Товарищ командир… Или сейчас, или через двенадцать лет. Но скорее сейчас. Я бы все равно не боялся, но море…

Стиснув зубы, Алексей разглядывал второй раз подряд мелькнувший далеко впереди и справа проблеск. Цвет у него был блекло-оранжевый – ни на ходовые огни, ни на маломощный сигнальный прожектор не похоже. Поисковый? Тоже не подходит – ни по интенсивности, ни по цвету. Вспышки выстрелов? Звука он не расслышал, но мощный дизельный двигатель в глубине корабля издавал такое уверенно-рокочущее «бу-бу-бу», что можно было прослушать и морскую шестидюймовку, не то что какую-нибудь сухопутную мелочь вроде ведущего беспокоящий огонь миномета. Двигатель его корабля. Своего – и настоящего. Не катера, а минного заградителя. Сумел, значит, дожить до такого.

– Вы, товарищ командир взвода Ли, напрасно… – Алексей хотел сказать «порете чушь», но вовремя поймал себя на мысли, что такая идиома для китайца – перебор, поэтому закончил проще: – Говорите ерунду.

– Да не то что ерунду, товарищ командир… Я коммунист… Но в такое я верю. Когда мой старший брат уходил в партизанский отряд, один старик из нашей деревни сказал ему, как и когда он погибнет – чтобы он не боялся заранее. Брат поблагодарил его, попрощался со всеми нами и ушел.

– И что? – спросил Алексей, помимо собственной воли.

– Потом, уже после войны с гоминдановцами… – спокойным голосом, в котором однако читалось нешуточное напряжение, продолжил переводчик. – В общем, вернулся кто-то из его отряда и рассказал нам, что все так и случилось. Брат воевал, как и обещал – не боясь ничего. А потом погиб. Старик сказал ему и месяц тоже, а мне, когда я уходил добровольцем – только год по нашему календарю. Хотя… На самом деле он был не очень уверен, – Шуй-Сы или Му-Сы… То есть этот будет год Змеи или следующий. Он сказал, что ему почему-то трудно различить вкус, настолько это будет трудное время.