— Купите в Магазине инфо-пакет по любому ночному зрению, оно вам пригодится ещё не раз. Главное, чтобы нужные монстры водились где-то в наших краях, а не на Мадагаскаре.

Тай молча кивает, уверен, он и сам уже думал об этой проблеме. Накомис демонстрирует большой палец.

На ночь мы останавливаемся в отеле в номере люкс. Хотя, конечно, до настоящего люкса этому номеру далеко. Всё же Золотой Вигвам — это второсортное заведение по меркам реально роскошных казино и гостиниц того же Лас-Вегаса. Не то чтобы мне когда-либо везло там побывать.

Четыре комнаты, огромный неработающий телик, мини-бар с хорошими запасами алкоголя и закусок, огромные кровати с мягкими матрасами, джакузи, бесполезная сейчас в связи с отсутствием водоснабжения, большой камин с предусмотрительно заготовленной поленницей в специальной подсобке.

Разжигаем его и стаскиваем кресла поближе к огню. Накрывшееся отопление сделало номера местом весьма холодным. Рационов у нас полно, а вопрос с напитками решается очень быстро. Накомис открывает красное вино, а я беру из мини-бара первую попавшуюся бутылку виски.

Посиделки затягиваются до полуночи. За окнами начинается первая метель.

Мы обсуждаем произошедшее за день. Даже немногословный Тай морщится, когда описывает свои ощущения во власти Квазара. А уж Накомис… Она смотрит в огонь пустым взглядом, с силой сжимая наполовину пустую бутылку вина, и внезапно стекло трескается. Осколки разлетаются прочь, и красные брызги пятнают ковёр. Поначалу мне кажется, что она поранила руку, но нет, возросшая Стойкость уберегла.

Полицейская удивлённо смотрит на обломок горлышка, до сих пор зажатый в руке, и начинает поспешно убирать стекло.

— Нако, иди спать, — по возможности мягко, но твёрдо говорю я. — Мы наведём порядок.

Она замирает, кивает и аккуратно кладёт горлышко на стол. Я смотрю вслед ей с беспокойством. Даже самый стойкий и психологически уравновешенный человек может сломаться, а прошедшие недели вывалили столько дерьма на нас, сколько иной не переносит за одну жизнь.

Вскоре Тай выбирает себе пустующую комнату и тоже отправляется на боковую. Я смотрю на Мэтта, сидящего с пачкой арахиса и книжкой в руках, и негромко говорю:

— Ты отлично справился сегодня. Ты настоящий боец.

— Спасибо, — отзывается пиромант со смесью облегчения и благодарности.

— Ты в порядке? Даже ребятам этот бой дался нелегко, а ты…

Мэтт кивает, но в его глазах проскакивает тревога.

— Спасибо, что помог с той хвостатой гадиной.

— Херня.

— Я так не думаю. Ты другой.

— В каком смысле?

Он откладывает книгу в сторону и произносит:

— Сейчас многие пекутся только о себе. О своей безопасности. О своём пропитании. О своей силе. Пока тебя не было в Уайтклэй, я видел, чем дышат выжившие. Ты другой, — вновь повторяет он. — Ты напоминаешь мне моих братьев. Они всегда присматривали за мной, точно так же как ты делаешь это сейчас.

Я невесело улыбаюсь собственным мыслям.

— У меня тоже когда-то был брат.

— Что с ним случилось? — спрашивает Гидеон и тут же осекается. — Прости, я не должен был…

— Все в порядке. Он был смышлёным, но очень ранимым, а наш отец… Не важно. Лёшка увлёкся наркотиками и… — неоконченная фраза повисает в воздухе.

Мэтт смотрит на меня и произносит с искренним сочувствуем:

— Сожалею о твоей утрате. Но я не такой, как твой брат. Я не подведу тебя.

— Это не он меня подвёл. Это Я его подвёл! — ожесточение прорывается в моём голосе.

Амиш отводит взгляд и смотрит на танцующие языки огня.