Хлопки тетивы, рычание огня, свист меча, верещание и крики сливаются в одну сплошную какофонию. Рявкает дробовик Гарри, неосторожный рыболюд, подобравшийся слишком близко к пенсионеру, получает заряд картечи в харю.

То ли скриги начинают привыкать к ультразвуку, то ли просто оглохли нахрен, но Манок действует всё хуже, и масса врагов растёт. Они прибывают быстрее, чем их убивают. Тай подключает свой Ионный барьер, сжигая тех, кто подобрался слишком близко. Однако это вынуждает его разорваться дистанцию с Мэттом и Накомис, чтобы не задеть своих. Без прикрытия парочка дистанционных бойцов оказывается в опасности.

Я жду, не вмешиваясь, как можно дольше, позволяя отряду заработать побольше арканы. Параллельно заряжаю интересующие меня патроны в соответствующее оружие.

Когда же ситуация достигает критической точки, перехватываю Разорителя правой рукой, а Карателя — левой, и делаю свой ход. Дробовик грохочет не хуже двенадцатифунтовой пушки. Осколочно-проникающие Скарабеи выбивают целую просеку в рядах скригов. Усиленный выстрел превращает дробь в миниатюрную смерть. Сияющие от арканы частицы разлетаются во все стороны, потроша и калеча врагов.

Передёрнуть затвор, дослать патрон. Дуплет. Усиленный выстрел.

Количество дроби удваивается, и новую волну противника сметает, буквально распыляет, оставляя на стенах и камнях шматки чешуи, влажного мяса и осколков костей.

Делаю ещё пяток точечных выстрелов из револьвера по ногам скригов, покупая передышку товарищам. Те сразу же пользуются предоставленной возможностью.

Залитый чужой кровью Тай замирает, водя головой по сторонам в поисках новой жертвы. Гидеон устало сжимает и разжимает кулак, который отработал не хуже огнемёта. Иктоми опускает лук и смахивает пот с лица.

— Это всё? — тянет она.

— Адские колокола! Я надеюсь! — выдыхает Мэтт.

Его пистолет выплёвывает ещё несколько плазменных сфер, и покалеченные скриги успокаиваются навеки. Я перезаряжаю оружие, и прикидываю, сколько арканы нам удалось набить с этого здания. Суммарно тысяч под сто, не меньше. От приятных мыслей меня отвлекают две вещи: инородный запах, усиливающийся с каждым мигом, и нарастающий шелест.

— Нет, — напряжённо говорю я, — не всё. Нако, Мэтт, назад. Гарри, забейся куда-нибудь.

Тай стряхивает с лезвия кровь и делает несколько шагов вперёд, хрустя шеей. Со стуком его катана прячется в ножны, по которым начинают бегать алые искры. Вначале медленно, но быстрее с каждым мигом.

Редкие лучи солнца разрезают сквозь прикрытые жалюзи окна сумрак, царящий в фойе. В его сердцевине я улавливаю плавное шевеление. Переключаюсь вначале на инфракрасное зрение, но в этом диапазоне заметна всё такая же серо-голубая прохлада. Дальше перескакиваю на ультрафиолетовое, и в нём засекаю разгорающееся сияние. Оно выглядит, как холодное голубое пламя, струящееся из эпицентра весьма скромного размера.

— Это что за срань?.. — бормочет где-то позади Гарри.

Возвращаю себе обычное зрение и в удивлении наблюдаю, как из глубины постройки вылезает отдалённо человекоподобное переплетение[1] щупалец. Выглядят они, будто корни какого-то древа, разве что покрыты плёнкой влажной слизи. В нескольких местах эти отростки украшают цветы и листья, но больше всего внимание к себе приковывают не они, а маски. Четыре белоснежные маски, изображающие улыбающиеся лица. Одна находится там, где у нормального человека располагалось бы лицо. Остальные три, как ожерелье, прячутся в переплетении щупалец где-то на уровне шеи. Если бы у этого существа имелась шея.

Провалы глаз и улыбок на этих масках прячут не лицо, а бездонную тьму. Даже со своим улучшенным зрением, заглянув туда, я не вижу ничего. Ничего.

Я впиваюсь Оценкой в это существо, и ощущаю, как пересыхает во рту.