— Да брось, — давлю ухмылку, — разве Егерь мог упустить шанс покрасоваться. Захваченное ранчо, опасные монстры и храбрый стрелок на фоне полной луны.

— Вообще-то было новолуние, — со смешком произносит Хейли. — А храбрый стрелок оказался конюхом.

— Неожиданный герой, — киваю я, — тёмная лошадка, почти аутсайдер. Всё по законам жанра.

— А тёмная лошадка умеет танцевать? — склонив голову набок, спрашивает рыжуля.

В этот момент на сцену выходит… Саманта Армстронг и один из её ребят. Тот, что тащил гранатомёт. Он присаживается с акустической гитарой на стул и начинает наигрывать быстрый мотивчик. Вскоре голос мускулистой, покрытой шрамами женщины, заполняет зал. На удивление приятный и хорошо поставленный, с лёгкой хрипотцой.

♪ You're a heartbreaker

Dream maker, love taker

Don't you mess around with me[2] ♪

Чувствую прохладную ладошку, и вот уже меня тащат на очищенное от столов пространство. Танцует Хейли активно и с полной отдачей, как и всё, что она делает в этой жизни. Не отстаю и я.

Ещё несколько композиций, и певица берёт паузу. Она вместе с музыкантом подходит к нам, чтобы обменяться парой слов, но завязывается разговор и дочка Кормака приглашает их подсесть к нам.

Мы обмениваемся историями, гремим бутылками и хрустим чипсами. В голове слегка тяжелеет, а тело расслабляется. Когда дамы уходят припудрить носики, неожиданно для самого себя спрашиваю у громилы с гитарой.

— Откуда у Саманты столько шрамов?

Слишком они старые, чтобы быть результатом столкновения с монстрами Сопряжения.

Вероятно, виновато подпитие, потому что её спутник отвечает, вместо того, чтобы послать меня.

— Мамаша у Сэм была религиозная и напрочь ебанутая. Много правил, много заповедей. Любое нарушение — это грех, а грехи она ненавидела и делала всё, чтобы очистить от них дочурку.

Собеседник изображает ножом надрез, а потом трясёт башкой и добавляет:

— Забудь.

Мне хочется поскорее выкинуть эту историю из головы, но, к сожалению, я кое-что знаю о дерьмовых родителях.

Мы проводим ещё час в компании солдат, пьём и танцуем. В какой-то момент Хейли предлагает показать мне своё место работы. Почему-то мне кажется это хорошей идеей.

Лазарет занимает двухэтажное здание, стоящее наособицу. У девушки есть ключ от задней двери, и мы тихонько проникаем внутрь. На первом этаже расположены раненные, второй — сейчас пустует. Однако дочка Кормака тащит меня ещё выше. Через технический люк мы попадаем на покатую крышу, и вскоре любуемся звёздами.

— Расскажи о себе, — произносит Хейли, — а то мы всё обо мне да обо мне. Как ты справляешься со всем, что происходит?

Я обрисовываю в общих чертах картину того, как возглавил форпосты, и трудности, с которыми пришлось столкнуться.

— Даже не представляю, насколько сложно управлять такой оравой паникующих людей, — замечает она.

— Пришлось учиться. Больше было некому. Честно говоря, это настоящее испытание. Ответственность ударила по мне, как физически, так и ментально.

Возможно, алкоголь, а, возможно, просто уединённая обстановка. Мне хочется говорить искренне, даже если это вещи, в которых я никому обычно не признаюсь.

— Могу себе представить. Должно быть, сложно всё это сбалансировать?

— Так и есть. Иногда кажется, что вес всего мира лежит у меня на плечах. Приходится напоминать себе, что я сам на это подписался. Никто меня не тащил в лидеры. У меня отличная команда, и это очень помогает. А ещё, знаешь, — я запрокидываю голову наверх. — Это всё стоит того, когда вижу живое подтверждение. Всё хорошее, что мы делаем, имеет непосредственное влияние на людей. Недавно я нашёл кучу консервированных фруктов.