Учитель меча знал обо мне, и единственное, что от меня требовалось — сидеть с таким видом, чтобы все с одного взгляда поняли, что я полон возмущения и негодования.

Учитель меча Ходаг, видя недоумение некоторых воспитанников, объяснил — новичок, мол, только что перенес тяжелую болезнь и еще не готов к занятиям. Слово учителя — закон. Болен, значит болен.

Курс холодного оружия предполагал отличное владение не только мечом. Варркан должен уметь убивать всем, что колет, режет, рубит или пилит. Глядя на будущих Варрканов, я подумал, что если этим парням дать штопор, то и его они применят с подобающим изяществом и мастерством.

Большинство воспитанников занимались друг с другом, но наиболее опытные после непродолжительной разминки отходили к чучелам-манекенам и продолжали занятие с этими ужасными приспособлениями. Забавные штучки, эти манекены.

Сначала я думал, что Магистр обманывает меня, говоря о волшебной силе, приводящей в движение металлическую игрушку. Мне казалось, это какой-то очень сложный механизм. Он полностью работал на тренирующегося. Чем сильнее наносились удары, тем с большей силой они парировались. То же самое относилось к скорости. Каждому Варркану свой — но не слабее — противник. Но, с другой стороны: низкий уровень развития — конечно, я имею в виду технический уровень — не смог бы создать подобной техники. В общем, мне ничего не оставалось, как принять версию о волшебстве.

Пока я плавал в потоке мыслей о технической стороне дела, будущие Варрканы приступили к метанию ножей. А вот теперь, ребятки, мне можно и поправиться.

— Учитель Ходаг! — Я протиснулся через широкие плечи учеников и склонил голову перед учителем. — Позвольте приступить к занятиям?

— Ты чувствуешь себя лучше? — недоверчиво спросил Ходаг. Конечно, он думал, что я владею ножами так же, как и мечом. Но вот в этом он и ошибается. Уж чего-чего, а ножи я швырять умею, как умею швырять все, что размерами меньше саперной лопатки. Практика, знаете ли, великое дело.

Проходя мимо рекрутов, ждущих своей очереди, я споткнулся и, натяжно крякнув, растянулся перед самыми носками их сапог.

— Посмотрите! Этот парень еле стоит на ногах, -кажется, надо мной издеваются. — Ему нужно снова пойти прилечь. А то не ровен час — умрет.

В любом коллективе найдется человек, который неприятен всем, но его терпят из-за силы и наглости. Красавчик Джармон относился к типу людей, которые всегда хотят выделиться и, стремясь к этому, делают все возможное, чтобы добиться всеобщего внимания.

Вообще-то его имя было совершенно другое. Красавчиком прозвал его я, слишком уж прилизан и неприятен. До этого у меня не возникало столкновений с ним, но теперь пришло время. В этот раз я находился внизу.

Стряхивая ладони, я выслушал издевательскую реплику Джармона и… ничего не сказал.

Может, это малодушный шаг, но я последовал советам Магистра. (Спокойствие и осторожность, терпение и бесстрашие!) Именно это составляло суть Варркана. Но я все-таки завязал небольшой узелок на память.

Прикинув, что бы я сделал с этим парнем, будь это все в другом месте, я улыбнулся, представив его измятую и подпорченную физиономию. Немного успокоившись, я стал наблюдать за метаниями.

Каждая из дорожек представляла собой огороженную металлической сеткой полосу, на которой стояла деревянная фигура человека. Метание производилось примерно с десяти шагов. По мере того как мишень поражалась, она отодвигалась чуть дальше. И так шагов до тридцати, тридцати пяти. Возможно, мишень отъезжала и на большее расстояние, не знаю, при мне этого не было.