К несчастью, сегодня в супермаркете проводили специальную акцию. На входе я заметила девушку, раздающую стаканчики с шоколадным мороженым: этого мне с моим гиперактивным Джонни только не хватало. Я попыталась быстро свернуть куда-нибудь в сторону, но было уже поздно — Джонни ее увидел. Требования купить ему мороженое начались с овощного отдела и набирали силу до самого хлебобулочного. Его крики становились все громче и громче, а взгляды, которые бросали на меня другие покупатели, — все враждебнее и враждебнее. На кассе он замолчал, потому что у него перехватило дыхание. К этому моменту он наорался уже почти до посинения, и я сломалась и все-таки пошла за мороженым. Когда я подняла взгляд от морозильной камеры, Джонни радостно хрустел чипсами, выхваченными из рук у голубоглазой малышки в соседней тележке. Меня это окончательно вывело из себя, и я сказала ему, что мы сегодня не пойдем гулять в парк. Ему нравится, когда его сильно раскачивают на качелях. Он так высоко взлетает, что я боюсь, как бы он не упал. Естественно, как только я сказала это, у него задрожала нижняя губа и он начал плакать. Я тут же почувствовала себя самой отвратительной матерью на свете и повезла его в парк.

Когда папа пришел домой, он, как обычно, спросил Джонни, что тот сегодня делал, и наш сын ответил так же, как отвечает всегда: «Летал на луну». Сейчас муж уже научился не пытаться опровергнуть эту версию дневных событий.

Скажу честно, я с ним вымоталась. На следующей неделе мы все едем в отпуск, и от одной мысли о перелете мне уже нехорошо. Не знаю, на сколько меня еще хватит.

Стоит ли Дженни обеспокоиться тем, что ее сын проявляет некоторые классические черты психопата? Их ведь можно увидеть уже в детстве: желание быть Суперменом можно связать с манией величия, надругательство над ежедневником матери — с безответственностью, истерики ясно свидетельствуют о неумении сдерживать гнев, переодевание курток может говорить об импульсивности, кроме того, судя по его страсти к качелям, ему явно нужны острые ощущения, а его «полеты на луну» можно посчитать зачатками патологического вранья. Но, с другой стороны, это же вовсе не значит, что Джонни обречен всю жизнь страдать психическим отклонением, которое может в итоге привести его к 25-летнему тюремному заключению за убийство?

Возможно, Джонни — самый обычный малыш. Скорее всего, так и есть. Хотя одно пугающее исследование и предполагает, что психопатические черты прослеживаются у человека уже в трехлетием возрасте, всегда лучше верить в то, что проблемы с ребенком — всего лишь неотъемлемая часть его взросления.

В своем эмоциональном развитии ребенок проходит две стадии, на которых он может в какой-то мере проявлять «психопатические» наклонности. Джонни как раз находится на одной из них. В возрасте двух-трех лет у детей развиваются навыки мышления, но при этом они все еще остаются крайне эгоцентричными и не могут полностью разграничить реальность и фантазии. Они начинают утверждать свою независимость от взрослых, но в то же время требуют мгновенной реакции родителей, если что-то идет не так, как им хочется. И, так как дети в этом возрасте не великие дипломаты, их недовольство выражается в оглушительных истериках, варварском поведении и необъяснимых капризах.

Вторая «психопатическая» стадия развития — подростковый период. Специалисты по возрастной психологии называют его периодом «бури и натиска». В это время гормоны, физиологические изменения и возросший уровень ответственности могут общими усилиями превратить дивных детей-ангелочков в угрюмых, воинственных, неразговорчивых гремлинов. Прославленный психолог Эрик Эриксон считал, что все подростки переживают «кризис идентичности», который характеризуется резкими перепадами настроения, острой озабоченностью тем, как их воспринимают окружающие, и экспериментами с разными моделями поведения, часто выходящими за поставленные обществом рамки.