Конечно, некоторые психопаты и правда терпели в детстве жестокое обращение, получали уроки агрессии и насилия от своих родителей и затем применяли полученные знания в своих зверских преступлениях. Но многие, очень многие несчастные дети все равно психопатами не становятся.

По мнению Хаэра, «психопатов порождает сложное — и малопонятное — взаимодействие биологических и социальных факторов». Другими словами, комбинация природы и воспитания. Исследование показало, что преступники, выросшие в неблагоприятных условиях, впервые предстают перед судом в возрасте около 15 лет, в то время как средний возраст, в котором совершают свое первое правонарушение отпрыски относительно добропорядочных семейств, — 24 года. Следовательно, раньше начинают свою криминальную карьеру дети из неблагополучных семей. Но это относится только к не-психопатическим преступникам.

Психопаты становятся преступниками в среднем лет в 14 — независимо от того, в какой семье они росли. Словом, даже если ребенок-психопат воспитывается любящими родителями, он все равно пойдет против закона в довольно раннем возрасте. (Однако Хаэр признает, что и для психопатов неблагополучное детство не проходит даром — те из них, кто рос в тяжелых условиях, с большей вероятностью совершают особо жестокие преступления.)

Тем не менее, Хаэр не раз подчеркивает, что совсем списывать родителей со счетов нельзя: «Может быть, девиация и не зависит от родителей, но именно родители во многом определяют то, как синдром будет развиваться и в чем найдет свое выражение».

Нет никаких сомнений в том, что детское сознание формируется через наблюдение за ролевыми моделями и подражание им. Значит, если вы хотите, чтобы ваш сын или ваша дочь научились различать хорошее и плохое, вы сами должны показать им, в чем разница. Детям нужен достойный пример для подражания, и в литературе, посвященной психопатам, среди возможных причин отклонения нередко упоминается жесткая и притом противоречивая дисциплина.

Кембриджское исследование развития преступных наклонностей

Это одно из самых долгих исследований криминального поведения в истории: оно отслеживало судьбу 411 мужчин в течение 40 лет — с восьми до 48. Детей выбрали из рабочего класса Южного Лондона (часть города на южном берегу Темзы, где испокон века жили выходцы из низших слоев городского населения. — Пер.) в 1961 году и проверяли несколько раз в течение их жизни. Целью проекта было определить, какие обстоятельства толкают подростков на преступления и приводят ли они к тому, что и в будущем несовершеннолетние преступники выбирают криминальный путь.

Более половины наблюдаемых в тот или иной момент действительно преступали закон, причем пик криминальной активности пришелся у них на 17 лет. Но те, кто уже попадал под суд в более юном возрасте, совершили наибольшее число преступлений и дольше всех продолжали нарушать закон во взрослой жизни. На долю тех, кто сел на скамью подсудимых в возрасте от 10 до 16 лет, пришлось 77% всех преступлений, зафиксированных исследованием. 7% этой группы стали «хроническими правонарушителями», ответственными за половину всех учтенных преступлений, и пополняли счет своих проступков еще 20 лет кряду. Таким образом, исследование подтвердило предположение, что нарываются на проблемы с законом очень многие подростки — и это даже можно считать нормальным для их развития — но подозрения должны вызывать те, кто делает это систематически или в очень раннем возрасте.

В среднем криминальная карьера хронических правонарушителей продолжалась с 14 до 35 лет. Как уже говорилось, криминальная активность всей исследуемой группы в целом — а значит, и любого другого обычного, не-психопатического подростка — приходится на 17 лет. То есть любой подросток может стащить что-нибудь из магазина, или попытаться влезть в чужую машину, или сделать еще Что-то подобное, но после 17 лет он перерастет свои криминальные наклонности.