– Простите, милорд. Я только проверяла ваше, ваше…

– Кровообращение? – мягко подсказал он и помахал рукой в ее направлении. – Так продолжайте. Я далек от того, чтобы препятствовать удовлетворению вашего … любопытства. О моем состоянии, конечно.

– И как давно вы проснулись? – с растущими подозрениями спросила Саманта.

Он потянулся, его движение вызвало рябь, пробежавшую по упругим мускулам его груди. – О, наверное, как раз перед тем, как Филипп постучал в дверь.

Вспомнив свои колебания над его, так любовно слепленной, верхней частью тела, Саманте захотелось провалиться сквозь землю.

– Вы все это время бодрствовали? Не могу поверить, что вы собирались позволить мне…

– Позволить вам что? – он моргнул невидящими глазами, просто образец невинности. – Выполнять свои обязанности?

Саманта захлопнула рот, осознав, что, не выдав себя, не может дальше спорить.

Она рывком вернула простыню на место, ставя преграду между своим взглядом и его обнаженной грудью.

– Если вы плохо спали, я могу дать вам еще лауданума.

Он вздрогнул.

– Нет, спасибо. Я лучше буду испытывать боль, чем ничего вообще. Так, я, по крайней мере, могу убедиться, что еще жив. – Она проверила его повязку, и он улыбнулся ей своей печальной полуулыбкой, от которой у нее сжалось сердце. – Надеюсь, что шрама не останется. Я не хочу испортить свою прекрасную внешность.

Отодвинув взъерошенные волосы, она прижала руку ему ко лбу. Что давало странные ощущения, поскольку именно ее, а не его лихорадило.

– Тщеславие должно быть сейчас наименьшей вашей проблемой. Большая удача, что вы живы, знаете ли.

– Так все мне говорят. – И прежде, чем она смогла убрать руку, он поймал ее за запястье и мягко опустил ее руку между ними. – А что является вашей удачей, мисс Викершем? Разве вы не должны были уже вернуться в Лондон, чтобы изливать свое милосердие у постели какого–нибудь благодарного моряка, который посмотрит на вас телячьим взглядом и сделает предложение, как только встанет на ноги?

– И какой в этом был бы вызов? – тихо спросила Саманта, неспособная оторвать взгляда от большой мужской руки, обхватившей ее бледное тонкое запястье. Его большой палец лежал прямо на ее грохочущем пульсе. – Я предпочитаю тратить свое милосердие на неблагодарных хулиганов со скотскими характерами. Знаете, если вы хотели, чтобы я осталась, совершенно не нужно было резать себе горло стеклом. Вы могли просто хорошенько попросить.

– И разрушить мою репутацию скотины? Нет уж. Кроме того, я вызывал колокольчиком именно вас, чтобы получить удовольствие, увольняя вас лично. – Его большой палец скользил по ее горящей ладони, вызывая нечто опасно близкое к нежности.

– Сейчас я едва ли смогу уйти, – живо сказала она. – Моя совесть не позволит мне уехать до тех пор, пока вы полностью не выздоровеете после вашего падения.

Он вздохнул.

– Тогда полагаю, вы просто обязаны остаться. Мне очень не хочется пятнать совесть, такую чистую, как ваша.

Потрясенная его словами, Саманта вытащила свою руку из его. Его пальцы оставили обжигающую метку на ее коже.

– Конечно, вы не совсем идеальны, – добавил он, кивнув в направлении кресла. – Вы храпите во сне.

– А вы, пока спите, пускаете слюни, – парировала она, посмев прикоснуться пальцем к уголку его рта.

– Туше, мисс Викершем! Язык леди столь же остер, как ее остроумие. Вероятно, вам лучше вызвать доктора, прежде чем у меня снова начнется кровотечение. – Он сбросил простыню до талии и спустил ноги с кровати. – Или лучше, я сам вызову его. Несмотря на этот небольшой несчастный случай, я чувствую себя сегодня очень бодрым.