– Что вы, господин подполковник, – сказал я примирительно, – разве мог бы я проявить такую бестактность по отношению к человеку, старшему меня по возрасту, по чину и по положению. Я выучен стоять на одной ноге и поэтому действую в рамках присяги и воинских уставов.

– Ах и хитрец же вы, – засмеялся подполковник, – вам пальца в рот не клади.

«Adeo in teneris consuescere multum est, – подумал я про себя. – Вот как много значат приобретенные смолоду знания (Вергилий). И откуда мне все это набилось в голову. Похоже, все от того, что мне где-то в этих краях стукнули по черепушке и что-то там включили».

– Да, кстати, Олег Васильевич, – сказал подполковник, – вашего крестника выписали из больницы с диагнозом «здоров». Шизофрения излечилась полностью, хотя я в этом очень сомневаюсь. Амнезия у него не прошла, но зато он научился всему, что нужно для нормальной жизни, и сейчас занимается с репетитором по программе гимназии. Ему как больному, не имеющему родственников, помогает Российское общество Красного Креста.

– А как дела с вашим крестником по фамилии Кочергин? – запустил я стрелу в отношении уголовного «дедушки» в роте учебного обеспечения.

– Нашелся крестник, слава богу, – перекрестился подполковник, – опознан в числе трупов налетчиков на команду по перевозке финансов в Пермской губернии. Прямо в лоб пулю влепили. Был человек – была с ним проблема. Не стало человека – и не стало с ним проблемы.

В это время в приемную вошли начальник штаба округа и полковник из Главного штаба.

– Прошу заходить, господа офицеры, – пригласил нас в кабинет генерал-лейтенант Тихменев.

Когда мы все сели, генерал сказал мне:

– Вот, господин поручик, полковник Иноземцев предлагает вам продолжить службу в канцелярии ВУК Главного штаба. Его высокопревосходительство, я и ваши прямые начальники не возражают. Что вы об этом думаете?

– Ваше превосходительство, – сказал я, – благодарю за высокое доверие, но кем я буду служить в Главном штабе? Копиистом, подканцеляристом? Прошу меня понять, здесь я командир роты, у меня в запасе есть не менее трех лет, чтобы при благоприятном стечении обстоятельств поступить в Николаевскую академию ГШ и продолжить военную карьеру на командных должностях.

Генерал перевел взгляд на полковника Иноземцева и кивнул ему, типа, давай, продолжай, объясняй поручику, куда ты его зовешь с собой.

– Приношу свои извинения, ваше превосходительство, – сказал полковник, – но я не мог ничего сказать поручику без одобрения главноначальствующего генерал-губернатора Степного края. Мы предлагаем поручику Туманову должность консультанта канцелярии ВУК Главного штаба. Сначала без указания специализации, приставка будет позднее, после того, как определится, в какой области знаний он окажется более сильным. На этой должности он дослужится до подполковника. Потом видно будет. Возможно, что придется преподавать в академии ГШ.

– Ваше мнение, господин поручик? – спросил генерал Тихменев.

– Я согласен, – твердо сказал я.

– Хорошо, – сказал генерал, – вы свободны, господин поручик, генерал Медведев в курсе всего, доложите ему о вашем согласии, о всех дальнейших действиях вас известят по команде.

Я встал, четко повернулся и вышел из кабинета.

По дороге в корпус я размышлял.