– Как это сигареты с фильтром? – спросил подполковник из штаба генерал-губернатора.

– Сигарета – это длинная папироса с маленьким мундштучком, – начал рассказывать я, – а в мундштучок вставлен специальный фильтр, который задерживает вредные вещества, образующиеся при сгорании табака.

– Какие еще такие вещества? – заинтересовались ехавшие в группе офицеры.

– Например, – сказал я, – угарный газ, никотин, мышьяк и метанол. Все они вредны для организма, а никотин – это наркотик, который вызывает привыкание к курению.

– Тьфу, – сплюнул один из офицеров и бросил недокуренную папиросу. – А сами-то почему вы курите, если вредно? – спросил он с усмешкой.

– Привык, знаете ли, и бросить никак не могу, – сказал я, и все засмеялись.

Глава 40

Дата экзамена пришла долгожданная и неожиданная. Практику я сдал в лагерях, остались теоретические занятия. Для приема теоретических экзаменов была создана специальная комиссия из офицеров штаба генерал-губернатора и преподавателей кадетского корпуса. Тогда назначение офицера на преподавательскую должность было повышением, а не местом для призрения офицеров, не годных для службы в строю.

Основной экзамен – на знание уставов. Тут я показал неплохие знания, благо уставы переходили из эпохи в эпоху и претерпевали небольшие изменения.

Экзамен больше напоминал беседу по различным вопросам. В вопросах тактики разговор пошел об обороне подразделения, и я начал рассказывать о переходе к обороне в условиях неудачного встречного боя, об окапывании солдат в окопы для стрельбы лежа, затем углубления одиночного окопа и соединения с соседними одиночными окопами и создания взводного опорного пункта. На доске нарисовал карточку огня стрелкового отделения и карточку огня взвода, чем явно заинтересовал моих экзаменаторов, сказав, что это моя разработка. Какая же это моя разработка, когда эту карточку любой наш командир взвода нарисует во сне. Однако должен же я что-то полезное принести моей родине даже задолго до моего рождения.

В разговоре по огневой подготовке я дал высокую оценку боевым качествам винтовки образца 1891 года (конструктор капитан Мосин), но сказал, что будущее за автоматическим оружием, использующим отвод пороховых газов для приведения в действие автоматики винтовки, и что лет через двадцать весь личный состав будет вооружен автоматическим оружием.

– Каждый солдат будет вооружен индивидуальным пулеметом? – засмеялся один полковник.

– Не пулеметом, а автоматом, – сказал я и нарисовал на доске схему автомата Калашникова и патрон для него. – Автомат по длине в два раза меньше винтовки, намного легче по весу и емкость магазина составляет тридцать патронов. Дальность стрельбы восемьсот метров, а наиболее действительный огонь на дальность до шестисот метров.

Я видел, как экзаменаторы перерисовывали эту схему в свои рабочие тетради и обменивались мнениями между собой.

– Вы все видели автоматический пистолет Пауля Маузера, разработанный в 1895 году, – продолжал я. – В пистолете использована автоматика отдачи свободного затвора при коротком ходе ствола. Такой же короткий ход ствола использован и в пулемете Максима. Патрон системы Маузера подходит для того, что сделать пистолет-пулемет, который будет эффективным оружием ближнего боя, и прогресс не остановить никому. Пистолет Маузера также показывает, что будущее личного оружия офицеров за пистолетами с емкостью магазина до двадцати патронов, которые будут настоящим офицерским оружием защиты и нападения.

Мои экзаменаторы с улыбкой покачивали головами и рисовали у себя рисунки, которые я рисовал на доске.