Так как выражение моего лица было самым что ни на есть серьезным, девочки переглянулись и медленно двинулись к открытым прилавкам. Я потянул Серегина за рукав, и мы направились к вывешенным на перекладинах сетям. Отечественная продукция, наверняка произведенная каким-нибудь дядей Лешей, сызмальства вяжущим добротные снасти вручную из хороших, крепких нитей, мирно соседствовала с веселенькими цветными сетями, изготовленными в заполонившей весь мир своей продукцией Китайской Народной Республике.

    Увидев наш интерес, торговец завалил нас вопросами:

    - Сеть хотите? Крупную, мелкую? Подешевле или получше? Уступлю малость.

    - Какую? - спросил я Серегина как более умудренного жизнью, на что тот только пожал плечами.

    Решив не экономить на безопасности, мы вняли советам мужика и выбрали особо прочную, не спутывающуюся, легкую сеть. Вообще-то замечательных качеств у этой снасти, по словам продавца, было намного больше, но я их не запомнил, хотя, расхваливая свой товар, обращался он преимущественно ко мне. Для того чтобы я не переметнулся к его конкуренту, он постарался придать своему голосу максимум дружелюбия, чуть ли не панибратство, а обращаться в такой манере к служителю закона в звании майора он не решался. Закон, кстати, которому должен был служить Серегин, в отношении рыболовных сетей далеко не однозначен. При том, что он категорически запрещает рыбную ловлю в реках и озерах частными лицами с помощью сетей, он абсолютно не против свободной торговли этим товаром.

    Может, в этом есть глубокий смысл, позволяющий любому проверить себя на законопослушность? Купил сеть, а забрасывать ее не стал, значит, я молодец. Забросил - негодяй. Скорее всего, так оно и есть, ведь в любом случае закон как не похвалит за первое, так и не осудит за второе. Теоретически-то нарушителя ждет штраф, конфискация орудия преступления, а на деле не поставишь же у каждого озерка инспектора рыбнадзора.

    Упаковав «лучшую сеть на этом рынке» в мешок, продавец пересчитал полученные деньги, улыбнулся и пожелал нам, если отберут, приходить еще. Интересно, сколько его клиентов уже попали на неприятности с законом? С другой стороны, стоит ли обвинять Козлевича из «Золотого теленка», что на его «лорен-дитрихе» катались «почему-то на деньги, принадлежавшие государству, обществу и кооперации».

    Подошли девочки с огромными разноцветными стрекозами в руках. Конечно, имея солидные карманные деньги, девочки запросто могли бы их и купить, но мне почему-то в это не особо верилось. Либо стянули, либо обманом выманили. Я оглянулся в поисках погони и увидел, как продавец, товар которого, судя по количеству потенциальных покупателей вокруг его прилавка, вызывал просто неимоверный интерес, дружески нам помахал. Девочки, заметив мое напряжение, проследили за моим взглядом и замахали руками в ответ.

    - Это он подарил? - Я кивнул на искусно выполненную приманку, которую и сам был готов принять за живое насекомое, если бы из него не торчал угрожающе крупный крючок.

    - Ага, - беспечно отозвалась Варвара, пробуя на излом прозрачное крылышко.

    - И что вы ему такого уж хорошего сделали? - спросил я, ожидая услышать о какой-нибудь новой придуманной двойняшками каверзе.

    Варя пожала плечами, но колоться не стала.

    Зато Даша пустилась в философствование:

    - Никогда не думала, что между полами такая разница.

    - Какими полами? - уточнил майор, желая поучаствовать в разговоре.

    - Ну человеческими. Та тощая сразу в обморок шлепнулась, а этот дядька обрадовался, стрекоз нам подарил, да еще и денег дал.

    Я только сейчас заметил, что Даша держит в руке двести рублей.