Принц прокричал эти слова, уже направляясь к тропе, которая вела от гребня холма к ферме. Ребек подождал, когда Принц отъедет на большое расстояние, и сказал Шарпу несколько слов.

— Дороги очень раскисли, так что вряд-ли пруссаки доберутся в заявленное время.

— Но они все же идут к нам.

— О, да, они идут. Они же обещали. Мы бы не стали сражаться тут, если бы они не пообещали, — Ребек улыбнулся. — Хочу пожелать вам удачного дня, Шарп.

— Того же и вам, сэр.

Они пожали друг другу руки, затем Ребек поскакал вслед за своим начальником, который уже въезжал во внутренний двор фермы Угумон.

Патрик Харпер взглянул на небо, чтобы оценить время.

— Значит, германцы будут здесь после полудня, да? Откуда они должны подойти?

— Вон оттуда, — указал на запад Шарп. — И я скажу тебе кое-что еще, Патрик. Ты был прав. Это будет резня, — Шарп посмотрел на пустой вражеский гребень холма. — Наполеон не станет кружить, он пойдет прямо через долину, напрямую.

Харпер удивился такой уверенности Шарпа.

— Поставив на кон будущее Европы?

Шарп и сам не знал, почему он так уверен, возможно, это просто нежелание соглашаться с суждением Принца. Он попытался найти подтверждение своей уверенности.

— Бони хочет, чтобы все было быстро, так зачем маневры? И его не волнует, сколько народу умрет, если он получит победу. У него достаточно людей, чтобы утопить нас в крови, так почему бы ему не пойти напролом и не получить победу быстро?

— Ну, тогда будем молиться за пруссаков, — сказал Харпер.

— Да уж, будем.

Ибо пруссаки обещали прийти, и они шли.

Маршал Блюхер, командующий прусской армией, обещал, что выступит, чтобы сражаться рядом с Веллингтоном, но начальник штаба Блюхера, Гнейзенау, не доверял англичанину. Гнейзенау был убежден, что Веллингтон жулик, лжец и ловкач, который при первом же выстреле удерет к проливу и оставит пруссаков перед местью Наполеона.

Блюхер не разделял опасения Гнейзенау и приказал начальнику штаба организовать поход к Ватерлоо. Гнейзенау не мог не подчиниться прямому приказу, но был достаточно умен, и умел так выполнять приказ, что фактически его саботировал.

Он отдал приказ командующему четвертым корпусом генералу Фридриху Вильгельму фон Бюлову возглавить поход к Ватерлоо. Из всех прусских корпусов, четвертый был дальше всех от британцев. Выход четвертого корпуса первым вызовет серьезную задержку в осуществлении приказа Блюхера, но Гнейзенау, опасаясь, что фон Бюлов выкажет рвение и поспешит к месту битвы, приказал тридцатитысячному корпусу пойти по особенной дороге, которая не только шла через узкие улочки Вавра, но на ней еще был узкий мост. Также четвертому корпусу придется идти через казармы третьего корпуса генерал-лейтенанта Пирха, которому было приказано оставить пушки и тяжелые телеги на дороге. Как только тридцать тысяч человек минуют эти препятствия, Пирху предписано самому выступать вслед фон Бюлову. Второму корпусу генерал-лейтенанта Цитена, который находился всего в двенадцати милях от Ватерлоо, было четко приказано оставаться в казармах, пока мимо не пройдут четвертый и третий корпуса, и затем выдвинуться к Ватерлоо окружным путем, что еще больше задержит прибытие на поле боя.

Требовалось недюжинное мастерство, чтобы создать такой хаос, но Гнейзенау был специалистом и, доказывая, что фортуна благоволит сильнейшим, горящий дом в Вавре блокировал улицу и корпус фон Бюлова остановился, едва начав свой поход. Солдаты сняли мушкеты и ранцы с плеч, положив их на землю, и ждали.

Где-то на юге в поисках прусской армии метался французский корпус, но Гнейзенау не беспокоила эта угроза.