К Угумону бежала туча французских стрелков. Они бежали, останавливались, стреляли, и бежали снова. Большинство двигалось среди деревьев, растущих от подножия их холма почти до стен фермы, но некоторые обошли открытый фланг. Британские стрелки из Колдстримской стражи откатились назад, явно имея приказ не вступать в драку среди деревьев. С британскими войсками были и голландские, и немецкие, немецкие солдаты были вооружены длинноствольными охотничьими ружьями. Шарп увидел как минимум двоих солдат голландско-бельгийского полка, бежавших навстречу французам, явно желая дезертировать.

Гвардейцы спрятались в фермерских постройках или за стены в саду неподалеку от фермы. Французы дошли до самой опушки, и из-а зданий фермы Шарп перестал их видеть.

— Я иду туда, — сказал он Харперу, показывая пальцем на поле, где французские стрелки прятались среди снопов сена.

— Я иду с тобой, — настойчиво сказал Харпер.

— Осторожнее там, — крикнул капитан Витерспун двум стрелкам.

Шарп поскакал вниз по тропе, миновал стог сена у задних ворот фермы, затем направился в поле, лежащее к западу. Несколько французов, прятавшихся в стогах сена, отошли обратно к лесу, не выдержав мушкетного огня из бойниц, пробитых в стенах фермы. Шарп находился лишь в ста ярдах от места сражения, но был в такой же безопасности, как если бы был на луне. Для французов существовал только один объект для атаки — ферма. Захватив ее, они смогут стрелять по гребню британского холма из пушек практически в упор. Французы заняли рощу и сейчас готовились к штурму фермы. У некоторых французов были топоры, которыми они пробили бреши в примыкающей к лесу ограде. К лесу стекались все новые и новые батальоны, и они ждали лишь звука трубы, который бросит их вперед.

И вот труба прозвучала; французы издали боевой клич и ринулись в пробитые бреши.

Защитники фермы открыли огонь.

Обороняющиеся находились позади канав и оград, в безопасности за каменными стенами; они вели огонь из бойниц и окон на верхних этажах. Море огня обрушилось на французов, и каждый выстреливший мушкет сразу заменялся другим, заряженным. Треск мушкетных залпов был непрерывным и даже заглушил пушечный грохот позади гребня холма. Дым заполнил всю южную часть фермы, и сквозь пелену дыма пробивалось пламя очередного выстрела. Несколько французов выжило в этом потоке огня, они добрались до стен и начали выдергивать мушкеты из бойниц, хватаясь за дула, однако и они были убиты или отброшены назад.

Легче всего было преодолеть стену огорода, там она была чуть выше человеческого роста. Некоторые французы просто поднимали мушкеты и вслепую стреляли через стену. Другие стреляли прямо через бойницы, а самые смелые взбирались на стену и кололи защитников длинными байонетами.

Но гвардейцы знали, как защищаться. На каждый французский выстрел в бойницу отвечала дюжина британских, а те французы, что взобрались на стену были застрелены или стянуты вниз и заколоты байонетами среди примятых кустов гороха. У подножия стены уже скопилась груда мертвых и умирающих французов. Внутри огорода британцы выстраивались в очередь перед бойницами, чтобы выстрелить, так что мушкетный огонь не затихал ни на секунду и тяжелые свинцовые шарики врезались в массу французов, бегущих от леса к стенам. Звук горна гнал их вперед.

Сад фермы не был огражден стенами, лишь живой изгородью. Защитники фермы стреляли сквозь нее и поверху, но французы принесли топоры и защищали каждого «лесоруба» и казалось, что здесь они добьются успеха за счет количества. Топоры рассекали ветви и корни, прорубая изгородь насквозь. Красномундирник воткнул байонет во француза, рубящего изгородь, но воткнул слишком сильно и его самого пронзила дюжина штыков.

И вдруг над французами взорвался снаряд.

Шарп взглянул вверх. В небе виднелся дымный след, ведущий от британского холма: это вступило в действие спрятанное секретное оружие: круглые полые емкости, изобретенные генерал-майором Шрапнелем.