— Там этих ублюдков тысячи! — Харпер никогда не видел, чтобы французских стрелков было так много.

— Я думал, ты станешь держаться подальше от опасности? — Шарп повысил голос, перекрикивая звуки выстрелов.

— Так и есть.

— Тогда возвращайся назад!

Подошли еще французские стрелки, солдаты в линии дивизии Пиктона начали падать чаще, и сержанты начали свои проповеди:

— Сомкнуть строй! Сомкнуть строй! — легкие роты были беспомощны против толп вражеских стрелков. Дважды герцог посылал целый батальон против французских вольтижеров, но как только британцы доходили до места, вражеские стрелки отходили назад. От горячих пыжей французских пушек сухие колосья начали гореть. Пламя в светящем солнце было почти не видно, но дым от огней смешивался с пороховым дымом и клубами висел над ржаным полем.

До перекрестка добралась и кавалерия. Они подъехали со стороны нивельской дороги с веселым перезвоном цепочек на уздечках. Это были голландско-бельгийские и брауншвейгские части. Одетыми в черные мундиры брауншвейгцами командовал их герцог и они сразу же пошли в атаку на ржаное поле к западу от дороги. Французские стрелки бежали от сабель всадников как мыши от кота, но затем конники подошли близко к французской пехотной бригаде, сосредоточившейся в поле за ручьем. Бригада выстроилась в каре и дала залп по немецким всадникам, так что кавалерия перемешалась, люди и кони падали, истекая кровью, поэтому они были вынуждены отступить. Некоторые поскакали в лес, остальные ретировались по полю к перекрестку. Сам герцог Браншвейгский был убит.

Принц Оранский воодушевился успехом брауншвейгских всадников. Он проскакал мимо Шарпа.

— Вперед, Шарп! Вперед! Теперь мы их побьем!

— Останься тут! — сказал Шарп Харперу и последовал за Принцем, который начал с воодушевлением раздавать приказы прибывшей кавалерии выстроиться в две шеренги. Брансуикскцы, некоторые с окровавленными саблями, пополнили голландско-бельгийское подразделение, последовавшее за их Принцем в поле, где французские стрелки все еще обстреливали красномундирников. Принц обнажил свою саблю и размахивал ею над головой, сигналя двум шеренгам кавалерии последовать за ним.

Кавалеристы нырнули в дымящееся ржаное поле. Французские стрелки, в страхе перед их саблями, стремительно отошли, и британская пехота закричала от радости, что их больше не обстреливают.

Шарп скакал рядом с Ребеком и остальными штабными офицерами между двух шеренг голландцев, а Принц впереди всех. Он был счастлив. Идет война! Его приветствуют британские пехотинцы, наконец-то оценен по достоинству его героизм! Его лошадь несется вперед, а солнце отражается от полированного лезвия сабли! Французские стрелки в ужасе бежали от него, будто мячики от крикетной клюшки. В этот момент он хотел приказать нестись в полный галоп, представляя себе, как они прорываются сквозь шеренги врага, рубят в куски артиллеристов и захватывают трофеи. Европа узнает, что появился новый полководец: Вильям, Принц Оранский!

Перед Принцем все еще была толпа отступающих французских стрелков. Некоторые французы останавливались и стреляли в своих преследователей, но они не осмеливались слишком долго задерживаться, опасаясь сабельного удара, и поэтому их неприцельная стрельба не причиняла ущерба. Бегущие французы перебрались через ручей и побежали мимо фермы Жемонкур. Вроде бы впереди не было французских колонн, лишь ржаное поле, росшее на склоне небольшого холма, на вершине которого находилась французская артиллерия в ожидании сабель кавалеристов Принца. Лейтенант Доггет, скачущий рядом с Шарпом, обнажил свою саблю.